Читаем Ван Гог. Письма полностью

1-2 – Парные «Подсолнечники».3 – «Плющ» вертикального формата.4 – «Сад в цвету» (тот, что выставлен сейчас уТанги) с тополями, идущими через все полотно.5 – «Красный виноградник».6 – Хлеба с восходящим солнцем, над которыми яработаю в настоящий момент.Гоген написал мне очень теплое письмо, где с восторгом говорит о де Хаане и ихсовместной жизни на берегу моря.Бернар тоже прислал мне письмо, полное жалоб. Он славный малый, готовыйпримириться со своей долей. Тем не менее при всем своем таланте, работоспособности иумеренности, он далеко не счастлив: дома у него, по-видимому, сущий ад.Письмо И. очень меня порадовало. Прилагаю ответ на него * к настоящему письму.Мысль моя начинает работать более связно и спокойно, но я так и не знаю, стоит ли мнепродолжать заниматься живописью или лучше ее бросить.Разумеется, я согласен с тобой, что уж если я буду продолжать заниматься ею, мнелучше не ударяться в абстракции, а подходить к вещам более просто.Я отнюдь не в восторге от гогеновского «Христа в саду Гефсиманском», набросоккоторого он мне прислал. Вряд ли мне понравится и аналогичная работа Бернара. Я еще незнаю, что она собою представляет – он лишь обещал мне фотографию с нее, но боюсь, что мнехочется не библейских композиций, а чего-то иного. На днях я видел, как женщины снимали исобирали оливки, но не написал их, поскольку у меня нет денег на оплату моделей. Тем неменее сейчас от меня нельзя требовать, чтобы я восхищался композицией моего друга Гогена, акомпозицией моего друга Бернара и подавно: он ведь ни разу в жизни не видел настоящейоливы. Следовательно, он избегает малейшего намека на правдоподобие и реальный обликвещей, а при таком подходе не приходится говорить о синтезе. Нет, уж увольте меня отвариаций на библейские темы! Я утверждаю, что Рембрандт и Делакруа великолепно делалиподобные вещи, что их работы нравятся мне даже больше, чем примитивы, но и только. Я ненамерен возвращаться к этой теме. Если я останусь тут, я попытаюсь написать не Христа междуоливами Гефсиманского сада, а сбор оливок в наши дни. И лишь в том случае, если это поможетмне вскрыть истинную соразмерность деревьев и человеческой фигуры, я подумаю также оназванной выше теме. Но пока я не изучил ее более серьезно, чем доныне, я не вправе братьсяза нее.Прерафаэлиты это отлично понимали. Когда Миллес писал свой «Светоч мира», этобыло по-настоящему серьезно, так что тут и сравнения быть не может. Не говорю уже оХолмене Ханте и прочих – Пинуэле и Россетти.Кроме того, существует еще Пюви де Шаванн…Думаю, что разумнее всего не спешить с переездом. Может быть, если мы подождемнемного, у нас отпадет необходимость и в оверском докторе, и в Писсарро.Если здоровье мое станет устойчивым и я попробую не только работать, но такжепродавать, выставлять и выменивать свои картины, мне, может быть, удастся, во-первых,уменьшить твои расходы на мое содержание и, во-вторых, почувствовать некоторый душевныйподъем. Я ведь не скрываю от тебя, что здешняя жизнь утомляет меня своей монотонностью, аобщество всех этих абсолютно ничем не занятых несчастных портит мне нервы.614-а. См. письма к Полю Синьяку, Иоганне Ван Гог-Бонгер, Йозефу Якобу Исааксону иАльберу Орье.615Я работал этот месяц в оливковых рощах, потому что меня бесят все эти изображения«Христа в Гефсиманском саду», в которых ничего не наблюдено. Само собой разумеется, я несобираюсь писать никаких библейских историй. Я сообщил Гогену и Бернару, что наш долгразмышлять, а не грезить, и что поэтому я удивлен, усмотрев подобное направление в ихработах – Бернар ведь прислал мне фотографии своих полотен. Они напоминают фантазии иликошмары. Они свидетельствуют об известной эрудиции – чувствуется, что они сделанычеловеком, одержимым примитивами, но, откровенно говоря, английские прерафаэлиты делалиэто гораздо лучше, а кроме того, есть Пюви де Шаванн и Делакруа, которые куда здоровеепрерафаэлитов.Не скажу, чтобы это меня не трогало, но у меня остается болезненное ощущениебанкротства, а не прогресса. Так вот, чтобы стряхнуть с себя все эти тягостные впечатления, якаждое утро и вечер – дни сейчас холодные, но ясные, солнце яркое и великолепное –отправлялся работать в сады, результатом чего явились пять полотен размером в 30, которыевместе с уже отосланными тебе тремя этюдами олив составят, на худой конец, первый опытпреодоления трудностей. Оливы так же изменчивы, как наши северные ивы или ветлы. Ты ведьзнаешь, что ивы – очень живописны, хотя и кажутся однообразными: это дерево гармонирует собщим характером края. Так вот олива и кипарис играют здесь точно такую же роль, как у нас
Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Шантарам
Шантарам

Впервые на русском — один из самых поразительных романов начала XXI века. Эта преломленная в художественной форме исповедь человека, который сумел выбраться из бездны и уцелеть, протаранила все списки бестселлеров и заслужила восторженные сравнения с произведениями лучших писателей нового времени, от Мелвилла до Хемингуэя.Грегори Дэвид Робертс, как и герой его романа, много лет скрывался от закона. После развода с женой его лишили отцовских прав, он не мог видеться с дочерью, пристрастился к наркотикам и, добывая для этого средства, совершил ряд ограблений, за что в 1978 году был арестован и приговорен австралийским судом к девятнадцати годам заключения. В 1980 г. он перелез через стену тюрьмы строгого режима и в течение десяти лет жил в Новой Зеландии, Азии, Африке и Европе, но бόльшую часть этого времени провел в Бомбее, где организовал бесплатную клинику для жителей трущоб, был фальшивомонетчиком и контрабандистом, торговал оружием и участвовал в вооруженных столкновениях между разными группировками местной мафии. В конце концов его задержали в Германии, и ему пришлось-таки отсидеть положенный срок — сначала в европейской, затем в австралийской тюрьме. Именно там и был написан «Шантарам». В настоящее время Г. Д. Робертс живет в Мумбаи (Бомбее) и занимается писательским трудом.«Человек, которого "Шантарам" не тронет до глубины души, либо не имеет сердца, либо мертв, либо то и другое одновременно. Я уже много лет не читал ничего с таким наслаждением. "Шантарам" — "Тысяча и одна ночь" нашего века. Это бесценный подарок для всех, кто любит читать».Джонатан Кэрролл

Грегори Дэвид Робертс , Грегъри Дейвид Робъртс

Триллер / Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза