Читаем Ван Гог. Письма полностью

столкновение идей. Я смотрю свежим взглядом на свою собственную работу и могу лучше

судить о своих промахах, что дает мне возможность исправлять их.

448 note 31

Теперь я рисую еще и днем, и тамошний преподаватель, который в настоящее время

делает портреты и хорошо получает за них, уже неоднократно спрашивал меня, не рисовал ли я

гипсы раньше и самостоятельно ли я научился рисовать. Он твердит: «Я вижу, что вы много

работали» или «Вскоре вы начнете делать успехи и сильно продвинетесь вперед; это займет у

вас год, но год – не велик срок».

А вот рядом со мной сидит парень моих лет, которому он таких вещей не говорит, хотя

парень этот пишет уже долгое время, а гипсы рисует целых три года… Он сказал также, будто

Ферлат говорил ему, что находит много хорошего в моих работах, чего сам Ферлат мне не

сказал…

Сравнивая себя с другими, я вижу, что во мне так много жесткости, словно я лет десять

просидел в тюрьме. Причина этого в том, что около десяти лет я вел тяжелую и беспокойную

жизнь, у меня было много забот и горестей и ни одного друга. Но теперь работы мои становятся

лучше, я чему-то учусь и становлюсь на что-то способен; поэтому все изменится…

Я хочу, например, привести в порядок свои зубы. Я уже потерял и могу еще потерять не

менее десяти зубов, а это слишком много и слишком вредно; кроме того, я из-за этого выгляжу

человеком за сорок, что мне отнюдь не на пользу…

Мне посоветовали также обратить внимание на желудок: он у меня в очень плохом

состоянии, причем за то время, что я нахожусь здесь, дело отнюдь не улучшилось.

Все это совсем не веселая тема, но что нужно, то нужно, и если хочешь писать картины,

надо постараться выжить и сохранить силы…

Ты понимаешь, что я не крепче других, и если я еще больше запущу свое здоровье, со

мной случится то же, что случилось со многими художниками (если поразмыслить – даже с

очень многими): я сдохну или, что еще хуже, превращусь в идиота…

Что касается твоей мысли о том, чтобы нам поселиться вместе и снять приличную

мастерскую, где можно принимать людей, подумай над этим еще и мне тоже дай подумать…

Прежде всего, год я должен заниматься рисованием – без этого не обойтись. Тут ничего

не поделаешь. Разве Делакруа, Коро и Милле не думали постоянно об античности и не

продолжали изучать ее? Люди, которые изучают древних наспех, конечно, совершенно

неправы. Обращение к древним, безусловно, требует глубокого спокойствия, знания природы,

тонкости восприятия и терпения; в противном случае обращаться к ним бесполезно.

Любопытно, между прочим, что Жерико и Делакруа знали их куда глубже и понимали

лучше, чем, например, Давид, хотя были самыми ярыми противниками академической рутины.

Я еще не знаком с книгами Тургенева, но недавно прочел его биографию, которую

нашел очень интересной. Как сближает его с Доде страсть к работе с модели, стремление

объединить пять-шесть моделей в один тип! Онэ я тоже еще не читал, а ведь и он, как я слыхал,

очень интересен.

449

У меня есть веские причины не желать, чтобы ты сообщал маме о моем нездоровье: она,

вероятно, начнет упрекать себя за то, что дала случиться тому, что случилось, а именно не

удержала меня дома и не предотвратила возможных последствий моего отъезда. Я не буду

упоминать о своей болезни, не упоминай и ты.

Но, как дома, так и здесь, я живу, не имея на что пообедать, потому что работа стоит мне

слишком дорого; я слишком полагался на свои силы, считая, что смогу долго выдержать такую

жизнь.

Врач говорит, что я обязательно должен больше заботиться о себе и воздерживаться от

работы, пока не почувствую себя крепче.

У меня полный упадок сил, а я еще усугубил его чрезмерным курением, которому

предавался главным образом потому, что, куря, не так сильно чувствуешь пустоту в желудке.

О такой жизни говорят: manger de la vache enragee 1 – я тоже получил свою долю. Дело

здесь ведь не только в еде, но также в тревогах и волнениях, которые постоянно испытываешь…

1 Терпеть сильную нужду (букв. есть мясо бешеной коровы) (франц.).

Рисование само по себе, его техника дается мне достаточно легко. Я принимаюсь за

рисунок с такой же легкостью, с какой пишут письмо. Но именно на этой стадии и становится

интереснее работать, не удовлетворяясь постепенно приобретенным мастерством и старательно

добиваясь оригинальности и широты замысла, основательного моделирования, умения рисовать

не контуры, а массы…

Ах, Тео, как обидно, что я сейчас нездоров! Я просто бешусь из-за этого, хотя и

сохраняю мужество. Все уладится…

Я говорю себе: не следует думать, что люди, чье здоровье полностью или частично

расстроено, не годятся для занятий живописью. Желательно, чтобы человек дотянул до

шестидесяти или хотя бы пятидесяти лет, если он начал работать в тридцать…

Болезнь навалилась на меня совершенно неожиданно. Я чувствовал слабость, меня

лихорадило, но я все-таки продолжал работать и начал беспокоиться лишь тогда, когда у меня

все чаще стали ломаться зубы и вид сделался вконец болезненным. Ну ничего, попробуем и это

пережить.

450

Очень рад, что ты не возражаешь против моего намерения приехать в Париж. Думаю,