Читаем Вампиры пустыни полностью

— А мне-то казалось, что я все это время совсем не спал, — медленно сказал он. — Теперь я не сомневаюсь, что это была только иллюзия. Спасибо, доктор, вы мне очень помогли. Но вы уверены…

— Абсолютно, — коротко ответил я, хотя не был уверен ни в чем, кроме успокоительного влияния своих слов. — Сегодня прохладней. Лучше вам будет спать, закрыв на ночь окно и фрамугу, чтобы тревожащий вас запах не проникал в комнату. Я выпишу вам снотворное, и спать вы будете спокойно. Больше ни о чем не беспокойтесь.

«Странный случай», — подумал я, когда он ушел. Но я и представления не имел, насколько странным был случай, до тех пор…

Доктор помедлил, вновь раскуривая трубку.

— Если бы я только знал тогда то, что знаю теперь! Но я был молод и неопытен. Верно, у меня были книги, но написанное в них оставалось для меня тайной за семью печатями. И казалось абсурдным связывать… К тому времени я повидал немало странных экспериментов, тщательно изучил древнюю мудрость загадочных манускриптов, но не понимал, какая страшная явь кроется за многими оккультными символами и аллегориями. Я почти сумел убедить себя, что пережитое Лемюэлем Мейсоном было лишь ночным кошмаром, и был поражен, когда он на следующее утро ворвался ко мне. Он был близок к истерике, на лице отражался ужас. Я заставил его проглотить приличную порцию виски.

— Что с вами? — спросил я.

— Господи, доктор, этот запах!

— Что-о?

— Запах вернулся.

— Продолжайте.

— Он вернулся, зловонный и гнилостный. Но на сей раз я не просто обонял его, я его слышал и осязал…

— Спокойней, друг мой, спокойней!

— Налейте мне еще. Господи Боже! Запах все шептал и шептал. Но что шептал? Не помню. Все слилось в экстазе безумия. Погодите! Мне запомнилось одно слово.

Дрожащими губами он произнес имя, заставившее меня вздрогнуть. Нет, я не скажу, что это было за имя. Не стоит человеку слышать определенные вещи. Но я встречал это имя в книгах. Я схватил Мейсона за плечи и грубо затряс. И тогда, тогда…

— Я осязал это, чувствовал всю ночь, поверьте. Чувствовал тело, длинное и гибкое, холодное и чешуйчатое — тело змеи, но одновременно и женщины. Я обнимал его и ласкал… О, это было чудесно, чудесно — и невыразимо гадко!

Весь дрожа, он упал в кресло.

— А теперь, — сказал доктор, — я должен признаться в своем преступном поведении. Хотя я сознавал, что этому человеку грозит опасность, я убедил его провести еще одну ночь на прежнем месте. Я был молод, вспомните. Я решил, что смогу воспользоваться случаем и непосредственно изучить неведомое явление. К тому же я верил, что смогу защитить его от беды. Ограниченные познания, — медленно изрек доктор, — чрезвычайно опасны. Тогда я не знал, что за определенной чертой всякое сопротивление прекращается. Ни зверь, ни человек не может считать себя в безопасности, спасение только в бегстве… А Лемюэль Мейсон уже пересек эту черту.

Я был очень взволнован и в своей страсти исследователя проявлял чудеса красноречия. Лемюэль Мейсон хотел лишь исчезнуть и никогда больше не переступать порог проклятой комнаты.

— Там обитает призрак, призрак! — восклицал он.

Да простит мне Господь, я переубедил его.

— Вы должны встретиться с этим лицом к лицу. Было бы сумасшествием просто так убежать.

Я верил в то, что говорил. Я накачал его взбадривающими средствами, заклинал довериться мне. В тот вечер мы пошли к нему вместе — мы договорились, что ночь я проведу у него в комнате.

Дом был старым, как и остальные дома на той улице. Лет тридцать назад в нем жили люди состоятельные и утонченные. Но модный дорогой квартал сместился на юг, прежние жители переехали или умерли, и впечатляющий особняк пришел в запустение. Широкие коридоры были такими темными и мрачными, какими могут быть только старинные коридоры; на поблекших стенах шелушилась краска. Поднимаясь вслед за Мейсоном на второй этаж, я ощущал затхлый запах пыли и разложения.

Комната точно соответствовала его описанию. Вход находился в конце длинного холла, в задней части; помещение явно предназначалось для слуги. Оно было довольно тесным и душным и больше ничем особенным не отличалось, за исключением необычно высокого потолка. Действительно ли в комнате что-то витало или мне только почудилось? Игра воображения — решил я и зажег все три газовые горелки.

Было девять вечера. Мейсон, пошатываясь, улегся в постель: я дал ему сильное успокоительное. Через несколько минут он уже спал, мирно, как ребенок. Я сидел на стуле, положив ноги на другой стул, курил трубку, читал и наблюдал. Читал я странное средневековое сочинение автора, чьей эмблемой служили рога Онама. Немногие ученые когда- либо видели экземпляр этой книги. Мне подарил ее… но не имеет значения. Я читал, завороженный намеками на сокрытые, невероятные и даже жуткие вещи, разбросанными по каждой странице, странными рисунками и таинственными схемами.