Читаем Вампиры пустыни полностью

Меня разбудил холодный, демонический гул джаара в иззубренных стенах, и я увидел, что бледный лунный свет начал сменяться бесцветной ранней зарей. Мы встали и приготовили завтрак; пальцы так окоченели от холода, что не помогали и спиртовки. Мы ели, дрожа, пока солнце выкатывалось на небо, как мячик циркового жонглера. В сумеречном утреннем мареве руины высились перед нами, грандиозные и мрачные, без переходов от света к теням, словно усыпальницы первобытных гигантов, которые вот-вот выступят из канувших во тьму тысячелетий навстречу последнему рассвету умирающей планеты.

В свете утра мое странное ночное видение казалось еще более фантасмагорическим и нереальным. Я не слишком задумывался над ним и ничего не сказал своим спутникам. Но даже неощутимые, искаженные тени снов часто окрашивают утренние часы, и видение, должно быть, сказалось на моем непонятном, невыносимо-гнетущем настроении, вызванном нечеловеческой чуждостью нашего окружения и черной, бездонной древностью руин. Чувство это слагалось, похоже, из миллионов призрачных эманаций, незримо, но ощутимо струившихся из величественных неземных строений; они теснились вокруг, как стаи вырвавшихся из гробниц инкубов, но были лишены формы и смысла, доступных человеческому пониманию. Меня словно окружала не открытая пустыня, а давящий мрак погребальных склепов, где я задыхался в пропитанной смертью и тысячелетним разложением атмосфере.

Мои спутники горели нетерпением поскорее приступить к исследованиям руин, и я, конечно, не мог даже упомянуть о своих переживаниях, казавшихся донельзя абсурдными и нелепыми. Люди на других планетах часто испытывают такого рода симптомы легкого нервного или психического расстройства, порожденные незнакомым характером и непривычными свойствами внеземной среды. Но, когда мы направились к руинам для предварительного осмотра, я отстал от других и, в параличе паники, несколько мгновений не мог ни пошевелиться, ни вздохнуть. Нечто темное, леденящее и вязкое будто опустилось на меня, заставив разум и тело оцепенеть. Затем приступ миновал, и я поторопился нагнать остальных.

Как ни странно, двое марсиан отказались нас сопровождать. Бесстрастные и немногословные, они не объяснили причин своего отказа, но было очевидно, что они никогда не согласились бы ступить в Йох-Вомбис. Мы не сумели определить, боялись ли они руин; их загадочные лица с маленькими раскосыми глазами и огромными раздувающимися ноздрями не отражали ни страха, ни каких-либо других чувств, понятных землянам. В ответ на наши вопросы они лишь сказали, что уже много столетий в развалины не проникал ни один Айхаи. По-видимому, с Йох-Вомбисом было связано какое-то таинственное табу.

В качестве снаряжения для предварительной разведки мы взяли с собой только ломик и две кирки. Прочее снаряжение, включая патроны с мощной взрывчаткой, мы оставили в лагере, собираясь воспользоваться им позже, когда достаточно ознакомимся с местностью. У одного или двух из нас имелось автоматическое оружие, которое мы также оставили в лагере — глупо было бы считать, что среди руин может встретиться какая-либо форма жизни.

С первых минут осмотра Октав пришел в явное возбуждение и не переставал осыпать нас градом восторженных замечаний. Остальные подавленно молчали; думаю, многие в какой-то степени разделяли мои чувства. Было невозможно избавиться от мрачного благоговения и изумления при виде этих колоссальных каменных строений.

У меня нет времени детально описывать руины; я должен спешить со своим рассказом. Многое я и не смог бы описать, так как большая часть города осталась неисследованной.

Мы углубились на некоторое расстояние, следуя мимо треугольных, уступчатых зданий по зигзагообразным улицам, соответствовавшим этой своеобразной архитектуре. Башни, в большинстве своем, находились в более или менее разрушенном состоянии; повсюду мы видели следы глубокой эрозии: ветер и песок на протяжении тысячелетий осаждали город и во многих местах закруглили острые углы могучих стен. Мы обследовали некоторые башни, войдя в них через узкие и высокие проемы, но внутри обнаружили одну пустоту. Обстановка, если и была, давно рассыпалась в пыль, а пыль была сметена стремительными ветрами пустыни. Кое-где мы замечали на внешних стенах следы резьбы или высеченных надписей, но все это было настолько изъедено и стерто временем, что остались лишь немногочисленные фрагментарные контуры, которые нам ничего не говорили.

Наконец мы достигли широкой улицы, выходившей к стене громадной террасы длиной в несколько сотен ярдов и высотой около сорока; в центре ее, как цитадель или акрополь, стояла группа зданий. Ряд полуразрушенных ступеней, рассчитанных на конечности более длинные, чем у землян и даже долговязых современных марсиан, позволял подняться на террасу, вырубленную, по всей видимости, прямо в скальном плато.