Читаем Вафельное сердце полностью

В воскресной школе нам рассказывали о человеке по имени Ной. Он жил много тысяч лет тому назад в далекой стране. И на вершине горы построил лодку под названием ковчег. Это ему Бог так повелел. Потому что, сказал Бог, скоро начнется страшный ливень. И вся суша превратится в море. Поэтому Ною нужно поймать по паре всякого зверья, какое только есть, одного его и одну ее. И загнать их в лодку, пока не начался потоп, иначе они захлебнутся и погибнут. Народ, конечно, считал Ноя большим чудаком, ну что он стаскивает разную живность в корабль на вершине горы, но Ной не обращал на насмешников внимания. И как только он управился, начался дождь. Сперва вода покрыла поля и дороги, потом поднялась выше домов и деревьев, наконец дошла до горы, где был Ной со своим ковчегом, и смыла тяжелую лодку, и она поплыла. Ной с семьей и зверинцем плавал по волнам несколько недель. Ужас в том, что все, кто был не в лодке, утонули. Бога это тоже огорчило, так что потом он придумал радугу и пообещал никогда больше не проливать на землю столько воды за раз.

Мы шли домой, припекало солнышко, и вдруг Лена сказала:

— Что за дурацкое название — ковчег. Этот Ной мог бы придумать и получше.

— Может, его не Ной придумал, — возразил я, прыгая через лужу.

— А кто? — спросила Лена, прыгая через еще большую лужу. — Думаешь, в Библии ошибки?

— Думаю, ошибок в Библии нет, — ответил я, разбежался, чтобы прыгнуть через самую большую на нашем пути лужу, и приземлился точно в ее середину.

— Может, они буквы перепутали? — спросила Лена. — Первую запомнили, а остальные спутали. Это ведь было давно, Бог знает когда.

Я вылил воду сперва из левого сапога, потом из правого, потом из обоих сапог Крёлле по очереди. А потом спросил Лену: на чем же, по ее мнению, плавал Ной? Что это было — Ноев корабль? Или, может, целый крейсер?

Она ответила не сразу. Я даже решил, что она вообще ничего не придумает, но тут она выпалила:

— Катер!

Конечно же, у Ноя был катер, в этом Лена не сомневалась. Все знают, что катер — это такая лодка. А ковчег — это непонятно что, выдумка. И Лена вздохнула по-взрослому: ну как же так, писать такое в Библии.

— Катер ведь небольшой, — сказал я.

Лена кивнула.

— В том-то и дело, Трилле, что небольшой. Тогда ясно, почему динозавры вымерли. У Ноя не хватило для них места.

И вот как раз когда я представлял себе, как пыхтит и тужится бедный старик Ной, затаскивая на борт тираннозавра, меня осенила блестящая идея.

— Лена, а давай сделаем Ноев катер? Посмотрим, сколько живности мы наловим?

Оказалось, нет такого дела, на которое Лена мечтала бы потратить свой выходной с большей радостью!

Большой хороший рыбацкий катер есть у дяди Тора, он ходит на нем в море все дни кроме воскресенья. Вообще-то на меня с Леной он обычно злится и с ходу кидается, но катер — это не такая вещь, которая валяется под каждым кустом, выбирай — не хочу. Лена сказала, надо довольствоваться тем катером, который у тебя есть, даже если он дяди Тора. Неужели ты думаешь, спросила она, что Ной стал бы обращать внимание на дядю с немножко трудным характером, когда ему надо было спасать мир? Я пожал плечами, но сомнения у меня остались. А потом мы вручили Крёлле папе и дернули со двора на море.

Дядя Тор живет в третьем и последнем из имеющихся в Щепки-Матильды домов, у самого моря. В то воскресенье он уехал в город в кино. Катер болтался на привязи у мола. Всего и проблем — спрыгнуть в катер, а потом спустить трап. У меня был опыт, потому что дядя Тор однажды брал меня с собой на рыбалку. Мы дисциплинированно натянули спасательные жилеты. И от этого сразу стало казаться, что хоть мы и берем катер без спроса, но все-таки поступаем еще не очень плохо. Мы даже приободрились и подумали надеть велосипедные шлемы, но не надели.

В Щепки-Матильды очень много разных зверей, больших и маленьких. Сначала мы принесли двух кроликов, которые живут в клетке под кухонным окном деда. Их зовут Февраль и Март. Они никак не желали смирно сидеть на палубе, но успокоились, получив по пучку одуванчиков. Потом мы сходили за сарай в наш курятник и притащили несушку номер четыре и петуха. От него было ужас сколько шума. Мы далее решили, что сейчас мама непременно нас услышит, но, видно, в доме работало радио, и все обошлось. Овцы пасутся летом в горах, так что нам достался наш единственный козел. Он одного возраста с Магнусом и имеет, как говорит дед, тяжелое чувство юмора. Взойдя на борт, козел первым делом сожрал у кроликов все одуванчики — пришлось нам рвать еще. Потом мы рыскали по всей Щепки-Матильды в поисках кота и кошки, но нашли одного только Жруна.

— Он такой жирный, что сойдет за двоих, — постановила Лена.