– Тех, кто пытался предупредить, обзывали «красно-коричневыми». Мы были убеждены, что надо обязательно всё сломать. Плюс ко всему, мы настолько привыкли верить, что у нас в стране всё делается по плану, что, когда появился Горбачёв, никому в голову не пришло, что у него нет реального плана перемен, что он просто-напросто геополитический Хлестаков. Андропов, очень неглупый человек, говорил: мы не знаем страну, в которой живём. А надо бы знать! И когда начали преобразовывать строй, выяснилось, что строй-то не совсем такой, каким его себе представляли.

– Юрий, вы всё время перебрасываете параллели из одного времени в другое. А можем ли мы сказать, что сейчас тоже идёт эпоха перемен? Что нас роднит с тем временем?

– Александр, нас как раз с тем временем ничего не роднит. Тогда ломали так, что щепки летели. Нынче многие, в том числе и наша либеральная оппозиция, упрекают нынешнего президента и его команду в чрезмерной осторожности. У всех свои претензии. Одни возмущаются, почему, например, не отбирают незаконно приватизированные заводы, а другие требуют дополнительной приватизации того, что ещё не перешло в частные руки. Все обвиняют власть в нерешительности. Но люди, которые сейчас находятся у власти, пережили ту самую перестройку и видели, как от поспешности просто рухнула страна. И я думаю, что нерешительность, которая уже идёт во вред стране, связана именно с тем жесточайшим опытом конца 80-х – начала 90-х годов.

– А вы не считаете, что власть проявляет нерешительность?

– Почему? Я тоже так считаю. По многим позициям.

– В экономике, в политике, где?

– Везде, кроме Крыма. Когда было сказано, что нам нужно развивать реальную экономику, замещать импорт, уходить от зависимости продовольственной, медикаментозной, технологической и т. д.? Это было сказано ещё 10 лет назад. «Литгазета» оборалась по этому поводу. И что, нельзя было поторопиться, напрячься, построить всех?

– Построить всех или построить экономику?

– Построить всех, чтобы построили экономику. Нет, ждали санкций, когда за яблочко нас запад взял, и тогда вдруг, наконец, это со скрипом заработало. Сколько было говорено о том, что не надо крупным чиновникам иметь счета и собственность за рубежом, не надо офшорами баловаться, надо вкладывать в Россию деньги, а не развивать американскую промышленность? Когда это было сказано? Тоже больше десяти лет назад. Спохватились, когда стало понятно, что через эти счета, через эту собственность нашу элиту взяли за мошонку, когда это стало прямой угрозой для безопасности и суверенитета страны.

– Но дадут ли они плоды, эти движения, как вы думаете?

– Дадут, если деньги, которые вынуты из наших недр, будут вкладываться в нашу страну, в нашу социалку, в наше образование и спорт, а не в семизвёздные турецкие отели. Почему-то, когда американский бизнес вкладывает средства в Америку – это даёт прибыль, а у нас, значит, не будет давать?

– Так рубль крепчает, а доллар, наоборот, и многие экономисты уверяют, что это для нашей экономики плохо.

– Я не экономист и не могу судить об экономических тонкостях, но совершенно очевидно даже гуманитарию: если миллиардами отсюда вывозят деньги, которые заработаны здесь, ничего хорошего в этом нет. Если муж несёт не в дом, а из дому, то его в конце концов выгоняют вон.

От разрушения нас спас Крым

– Юрий, вы сказали, что писали роман о любви, а оказалось, о перестройке…

– Нет, это и о любви, конечно, и о перестройке, и о нашем времени. Герой, почти мой сверстник, вспоминает юность. Перед читателем проходит вся эпоха – от конца 70-х до сегодняшнего дня. Я хотел показать, что те противоречия, которые сейчас есть в нашем обществе, тянутся из тех лет.

– Теперь понятно: перестройку вы утопили в любви…

– А вам бы лишь поёрничать! Но постараюсь ответить серьёзно: художник отражает жизнь неразделённую. Не понимаю, что такое политический писатель, что такое эротический писатель? В жизни всё слитно. Конечно, роман надо прочитать, его бессмысленно пересказывать… Со стороны глядя на написанную вещь, вижу, что мне удалось показать самые разные слои тогдашнего общества. Герой у меня из простых, как тогда говорили: от сохи. Героиня из семьи околохудожественной интернациональной советской интеллигенции…

– Еврейка, что ли?

– А хоть и еврейка. Много показано разных типов журналистов…