Читаем В зоне риска. Интервью 2014-2020 полностью

– На совещании Путин напомнил: у нас уже была эпоха, когда государство активно вмешивалось в творческий процесс. Кстати, часто вмешивалось, между прочим, по просьбе писателей. В конце двадцатых годов прошлого века стало очевидно: само собой литературное пространство организоваться не может. Литературная борьба шла на самоуничтожение. Союз писателей, созданный в 1934-м, спас многих замечательных писателей, если не от смерти, то от серьёзных проблем. Что хуже – лишнее вмешательство власти в литературу или полное невмешательство? Отвечу словами вождя: и то и другое плохо! Некоторое время назад на заседании Совета по культуре при Президенте я спросил: «Почему власть не поможет литературному сообществу выйти из кризиса?» Обычно нам отвечают так: «Вы хотели свободы, вот сами и выпутывайтесь!» Минуточку! Банкиры тоже хотели рынка и свободы предпринимательства, но, как только банки просели, в 2008-м, власть поспешила к ним на помощь с деньгами. И с какими! А могла бы сказать: «Ну, лопнут и лопнут. Другие надуются. Рынок!» Ан нет! Спасли. А что, писатели хуже банкиров? Лучше!

– И для писателей, и для журналистов не одно десятилетие актуален вопрос о творческих союзах. Не секрет, что при сломе прежней политической системы они незаметно из профессионально-творческих объединений тихой сапой превращались просто в творческие компании без всяких обязательств перед «творцами». Иначе говоря, по статусу они приравнивались к бесправным, финансово нищим общественным организациям, а то и вовсе к клубам по интересам, что-то вроде пчеловодов-любителей или кружков кройки и шитья. Об обеспечении достигших пожилого возраста литераторов пенсиями, страховками и прочих житейских надобностях применительно к «реформированным» союзам смешно было и заикнуться.

– Сегодня с точки зрения закона, сочинение книг – это что-то среднее между самодеятельностью и экзотическим досугом. Объединения же писателей – что-то вроде кружков любителей морских свинок. Я не шучу! Но тогда почему же, если надо поддержать возвращение Крыма в лоно русской державы, обращаются к писателям, а не к морским свиноводам? Значит, журналисты, писатели – всё-таки особая, социально и интеллектуально значимая категория трудящихся, как говорили в советские годы? Тогда почему этот факт не отражён в законодательстве? С 1991-го никак не примут закон о творческий деятельности. Важнейшая задача литературного собрания заключалась в том, чтобы договориться о воссоздании полноценного литературного сообщества. Соответствующий Закон был разработан и прошёл через чтения в Государственной думе ещё во времена Ельцина, который, при всей своей любви к работе с документами, отказался его подписать. Почему? Ему объяснили швыдкие советчики: писателей, учитывая их роль в перестройке и свержении Советской власти, лучше держать в ничтожестве. А если уж вам так писатели понадобятся, то вот – Гайдар, Чубайс с Кохом тоже на досуге пописывают. А гонорары у них, что твоя Нобелевка!

– Насколько проблемы языковой культуры решаются, на ваш взгляд, в качественной прессе?

– Если сравнить с 90-ми годами, то теперь об этом пишут больше. Да и настоящих писателей стало в эфире и в газетах побольше. А то прежде, как включишь «ящик» или развернёшь газету, сразу: Маринина, Донцова, Гришковец… Это смешно, особенно – Гришковец! Сейчас, например, уже никому не придёт в голову всерьёз говорить об Акунине как об известном прозаике. Он раскрученный издательский проект, о чём, надо отдать должное, и сам говорит с иронической прямотой. Теперь вот пишет свою версию русской истории. Думаю, если бы он в таком ключе написал историю Грузии или Израиля, его бы шампурами закололи! Писатель – это прежде всего язык. Вы же сразу узнаете по абзацу Платонова, Белого, Катаева, Булгакова, Олешу, Шолохова, Распутина, Белова, Искандера… Читая «писателя акунинской школы», не сразу поймёшь: то ли это детектив, то ли путеводитель по ресторанам, то ли инструкция по применению белой ленточки.