– Смелость тут ни при чём, нужны крепкие нервы. Я не обижен вниманием режиссёров, почти вся моя проза экранизирована. Есть удачи: например, «Апофегей», снятый Станиславом Митиным, или «Козлёнок в молоке», снятый Кириллом Мозгалевским. А есть ленты, которые мне было неловко смотреть. Но утешаюсь тем, что даже неудачная киноверсия твоей прозы – это в любом случае пропаганда твоего творчества. Ведь как устроен человек? Я сам, например, смотрю отличную экранизацию и думаю: «Здорово! Надо почитать!» Смотрю ужасную экранизацию и думаю: «Всё равно надо почитать. Вдруг книга лучше?» Мне чаще всего говорят: «А ваша книга лучше фильма!» Ну что ещё нужно автору, который по своей природе болезненно самолюбив, как прыщавый подросток?..

– Современная драматургия работает с многожанровыми конструкциями, и «Небо падших» – из этого ряда. Но в одном из интервью вы сказали, что не готовы определить жанр этой вещи. На афише фильма есть надпись «драма» – вы с такой однозначностью согласны?

– Пусть жанр «Неба падших» определяют литературоведы. Главное, чтобы читателю было интересно. А современная драматургия, увы, не умеет строить сюжет. Оригинальный, хотя бы в частностях, сюжет – теперь большая редкость. Переключаешь каналы – и кажется, что смотришь разные постановки одного и того же сценария. Когда за один день я в пятый раз натыкаюсь в телевизоре на провинциалку, потерявшую сначала невинность, потом ребёнка, потом память, а потом попавшую в тюрьму, а затем покорившую сердце одинокого олигарха, мне хочется купить винтовку, найти продюсера и зверски убить его. Раньше кино подпитывала не только проза, но и драматургия. Однако экранизировать «новую драму» так же бессмысленно, как вызывать реанимацию к египетской мумии. Впрочем, из прозы тоже выбирают для экранизации не лучшие вещи, ориентируясь на шорт-листы «Букера» или «Большой книги». Однако на эти премии ориентироваться никак нельзя – они лежат вне эстетических критериев. Это не литература, а в лучшем случае какая-то «игра в изысканный труп».

– Всякий раз в отношении любой книги прочтение потенциального зрителя, как правило, отлично и от писательского, и от режиссёрского видения. В экранизации повести «Небо падших» подобных «сюрпризов» допущен самый минимум, хотя режиссёру Валентину Донскову была дана относительная свобода – он стал соавтором сценария вместе с Юрием Поляковым и Станиславам Митиным. И по-настоящему дорогого стоит, когда новинка кинопроката стартует с одобрительным напутствием автора книги.

«В Китае нас зауважали – за Крым»

Юрий Поляков только что вернулся из Китая, где публика познакомилась с его инсценированным романом «Грибной царь». А на другом конце Евразии, в Польше, скоро выйдет сатира «Козлёнок в молоке», переведённая на польский язык. Как «прочитываются» и понимаются столь разные произведения в столь непохожих регионах земного шара? Какой представляют себе Россию их жители? Об этом – наш разговор с популярным прозаиком и публицистом.

– У нас в последнее время вновь стало модно говорить о России как об острове, окружённом враждебными, не понимающими её странами…