— Хорошо, — признал Дэн Орлифф, — встреча не будет пустячком. Но ведь не было пустячком ничто из того, что вы делали. Так почему же надо сдаваться сейчас?

— По одной простой причине, — спокойно ответил Алан. — Потому что наступает время, когда разумно признать, что ты потерпел поражение.

— Вы меня разочаровываете, — сказал Дэн. Он вытянул ногу и с убитым видом стал колотить по ножке стола.

— Мне очень жаль. Я хотел бы добиться большего. — Помолчали. Потом Алан с любопытством спросил: — А почему премьер-министр приезжает в Ванкувер?

— Он совершает своего рода поездку по стране. Совершенно неожиданно — на этот счет много всяких догадок. — Репортер пожал плечами. — Это уже нас с вами не касается. У меня была идея свести вас двоих.

— Он никогда не согласится принять меня, — объявил Алан.

— Если его попросить, он не сможет отказать. — Дэн Орлифф указал на груду газет на стуле: — Вы не возражаете, если я их отсюда сброшу?

— Валяйте.

Дэн сбросил газеты на пол, повернул к себе стул и сел верхом на сиденье. Теперь он сидел лицом к Алану, положив руки на спинку стула.

— Послушайте, дружище, — пылко заговорил он, — если вы сами этого еще не поняли, разрешите я вам объясню. Для десяти миллионов людей — а то и больше — для всех, кто читает газеты, смотрит телевидение или слушает радио, вы — господин Борец за Правду.

— Господин Борец за Правду, — повторил Алан. И из любопытства спросил: — Это из «Путешествий пилигрима»?

— По-моему, да, — произнес он безразличным тоном.

— Помнится, я когда-то это читал, — сказал Алан, вспоминая. — По-моему, в воскресной школе.

— Мы с вами далеко ушли от воскресной школы, — продолжил репортер. — Но может быть, кое-что из вашего опыта уже и стерлось в памяти.

— Продолжайте же. Вы говорили о десяти миллионах людей.

— Они сделали из вас национального героя, — продолжал свое Орлифф. — Вы стали своего рода кумиром. Откровенно говоря, я никогда ничего подобного не наблюдал.

— Это все от избытка чувств, — сказал Алан. — Когда все это будет позади, меня забудут через десять дней.

— Возможно, — согласился Дэн. — Но пока вы являетесь общественным деятелем, к вам должны относиться с уважением. Даже премьер-министр.

Алан усмехнулся, словно эта мысль позабавила его.

— Ну а если я попрошу премьер-министра о встрече, что, вы думаете, следует мне для этого сделать?

— Разрешите «Пост» организовать это, — попросил Дэн Орлифф. — Хоуден не любит нас, но он и не может нас игнорировать. А кроме того, мне хотелось бы завтра напечатать об этом эксклюзивный материал. Мы скажем, что вы попросили о встрече и ждете ответа.

— Вот теперь вы подошли к сути дела. — Алан спустил ноги со стола, на котором стояла пишущая машинка. — Я так и думал, что у вас есть что-то за душой.

На лице Дэна Орлиффа было написано предвкушение.

— У каждого есть что-то за душой, но мы с вами поможем друг другу и Дювалю тоже. А кроме того, при том, что об этом будет заранее объявлено, Хоуден не посмеет вам отказать.

— Не знаю. Просто не знаю. — Алан встал на ноги и устало потянулся. «К чему все это? — подумал он. — Что можно выиграть еще одной попыткой?»

Потом перед его мысленным взором предстало лицо Анри Дюваля, а за Дювалем — победно улыбающееся лицо Эдгара Крамера.

И лицо Алана вдруг просияло, голос окреп.

— Какого черта! — воскликнул он. — Давайте раскручивать.

Глава пятнадцатая

Лидер партии

1

Молодой человек в очках с черепаховой оправой сказал «через пару дней».

Собственно, поскольку был еще конец недели, прошло четыре дня.

И сейчас в штаб-квартире партии на Спаркс-стрит он стоял перед Брайаном Ричардсоном там, где стоят посетители перед столом лидера партии.

В кабинете Ричардсона, не слишком заставленном мебелью, было, как всегда, душно и жарко. Паровые радиаторы у двух стен, включенные на всю мощность, булькали, как вода, кипящая в котлах. Хотя была середина дня, венецианские ставни были опущены, а жалкие занавески сдвинуты, предохраняя от тока воздуха, проникавшего в неплотно закрытые окна старого здания. К сожалению, они не пропускали и свежий воздух.

На улице, где поток арктического воздуха с утра воскресенья накрыл Оттаву и всю провинцию Онтарио, температура была минус пять градусов. А в кабинете, судя по термометру на столе, было двадцать восемь.

На лбу молодого человека появились капельки пота.

Ричардсон передвинул свое тяжелое широкоплечее тело в обитом кожей вращающемся кресле.

— Ну что? — спросил он.

— Я принес то, что вы просили, — тихо произнес молодой человек и положил на середину стола большой конверт из оберточной бумаги. На нем стоял штамп «Департамент национальной обороны».

— Хорошая работа.