Читаем В Сталинграде полностью

По моему сигналу в этот момент открыли огонь стрелки с чердака. Они отрезали гитлеровскую пехоту от танков и косили ее длинными очередями.

Атака была сорвана. Враг в отместку вновь обрушил на дом шквал артиллерийского огня…

Наступило 7 ноября — день 25-летия Великой Октябрьской социалистической революции.

Удивительная тишина стояла в этот день в Сталинграде! Враги, видимо, ждали в этот день каких-нибудь крупных выступлений с нашей стороны и сами в атаки не бросались. Мы же, в свою очередь, полагали, что фашисты помешают нам отметить, наш великий праздник, и с удесятеренной бдительностью следили за противником.

Мы так свыклись с адским грохотом неутихающей битвы, что навсегда запомнили, как необычайно тихо было в Сталинграде в этот день.

Вечером нам принесли приветствие командира нашей дивизии генерала Родимцева. Он поздравлял наш гарнизон с праздником и благодарил за боевую службу. Принесли нам и праздничный обед. Наполнили мы солдатские кружки. Я встал и обратился к бойцам:

— Товарищи! Сегодня великий праздник. 25 лет назад наша страна стала советской. Вот мы тут живем сейчас одной тесной и дружной солдатской семьей. Никто из нас не думал, что в Сталинграде есть такой дом, где мы встретим 25-ю годовщину Октября. Что же нас привело сюда из разных концов страны? Мы защищаем здесь нашу родную советскую власть, которую провозгласили великие наши вожди Ленин и Сталин. Мы защищаем здесь счастье и свободу нашей Родины. Сегодня, как и во все дни обороны, наши мысли и чувства с дорогим товарищем Сталиным. Город, который мы защищаем, носит его великое имя. У нас здесь нет телеграфа, чтобы послать ему приветствие от группы сталинградцев, защищающих дом на площади 9 января. Но я думаю, что товарищ Сталин и без нашей телеграммы знает, что бойцы Сталинграда шлют ему свой боевой привет и клянутся выполнить его приказ до конца! За Сталина, за Советскую Родину! За Сталинград! За нашу победу!

Я видел, как закоптелые, обросшие солдатские лица осветились радостными улыбками, и в подвале полуразрушенного дома загремело «ура».

Это дружное наше «ура», видимо, испугало фашистов. Им почудилось, что начинается атака. Тишина была нарушена треском пулеметов, воем шестиствольных минометов, грохотом рвущихся мин и снарядов.

Огонь вскоре утих. Наши часовые бдительно несли свою вахту. А все отдыхавшие в подвале в тот короткий час затишья бойцы тихо беседовали между собой, вспоминали, как и где они отмечали этот праздник до войны, говорили о родных местах. Здесь, среди обугленных и обваленных зданий, где смерть каждый миг глядела нам в глаза, родные места, откуда мы пришли сюда, в бессмертный город на Волге, ярко жили в наших сердцах, в наших мыслях.

Вспомнил и я свою родную деревушку, наши синие леса, лазоревые озера, голубые от цветущего льна поля, вспомнил старушку-мать. «Эх, Анисья Егоровна, поглядела бы ты сейчас на своего Яшу!» — усмехнулся я про себя. В последний раз, перед самой войной, когда я приезжал на побывку к родным, она любовалась моим бравым видом, новеньким, отлично подогнанным обмундированием. А теперь вид у меня был нельзя сказать, чтобы привлекательный. Сколько бессонных ночей мы провели, не вылезая из своих ватников! Все пообтерлось, пропиталось насквозь гарью и кирпичной пылью.

И, несмотря ни на что, мы в этот праздничный день мечтали о том времени, когда закончим войну и вернемся к близким, родным. Мечтали об этом вслух. Люди у нас собрались со всех концов нашей великой страны. Сабгайда и Глущенко — украинцы, они частенько вспоминали родные степи. Абхазец Сукба не мог равнодушно говорить о садах и плантациях родного колхоза.

— Эх, кацэби (друг), приезжай после войны к нам, под Батум, таким вином, такими апельсинами угощу, что всегда помнить будешь! — говорил он, азартно размахивая руками и поблескивая красивыми темными глазами.

Вступили в разговор узбек Тургунов, татарин Рамазанов, приглашая друзей к себе… Все мы стали за это время побратимами, близкими и дорогими друг другу. Многие из тех, кто встречал этот праздник в Сталинграде, отдали свою жизнь за Родину, которую любили глубокой, невыразимой любовью. Дорогие, замечательные люди!..

* * *

Воспрянули мы духом и еще упорнее отражали гитлеровские атаки, когда к нам из батальона доставили газету с докладом товарища Сталина 6 ноября 1942 года.

— Будет и на нашей улице праздник! — повторяли мы исторические слова вождя. Они ободряли нас в часы самых страшных вражеских обстрелов и атак, и по-прежнему неприступен был для гитлеровцев наш дом на площади 9 января.

В то время наш дом уже служил ориентиром на картах и именовался «Домом Павлова». Это название закрепилось за ним с первого дня, как мы захватили его. Первым так назвал его прибежавший с донесением санинструктор Калинин. Потом уже полковник Елин, интересуясь положением, звонил в батальон и спрашивал:

— Ну, как там «Дом Павлова»?

С тех пор наш дом под таким названием фигурировал и в сводках. Позже я узнал, что в «Правде» был напечатан очерк про наш гарнизон, и он тоже назывался «Дом Павлова».