Читаем В самое сердце полностью

— Знаете, что я думаю? — сказала она. — Я пошлю вас к черту, и Антон Сергеевич вас тоже пошлет, он ведь не хочет, чтобы их бизнес сошел на нет из-за того, что кое-кто не умеет держать язык за зубами. Но как только я отсюда уйду, вы ему позвоните, и он вам все выложит.

— И правильно сделает, — перебил Воин. — Не хотелось бы повторяться, но ему в любом случае придется все рассказать в полиции.

— Хорошо, — кивнула женщина. — Тогда я сама… Я, Нестеренко Ирина Викторовна, наняла Пырьева, чтобы найти моего пропавшего больше года назад брата, Богданова Николая Викторовича.

— И вы предположили, что ваш брат может находиться у своей бывшей супруги Софьи Богдановой?

— Почему же бывшей? Они не развелись. Она сбежала от него вместе с сыном. Не знаю, как она вообще терпела его столько времени, — вдруг махнула рукой Ирина. — Брат у меня — редкий мерзавец. Мало его покойный отец бил. Мать жалел. А та за Кольку горой. Ее любимчик. Учиться он не может, потому что здоровье слабое, а учителя придираются. Худо-бедно девятилетку окончил. Но работать ему здоровье тоже не позволяло. Это я как проклятая училась, работала с первого курса, еще и родителям помогала. Что в нем Сонька нашла, до сих пор понять не могу. Ну, прям любовь-любовь у них была. Мать обрадовалась, девка хорошая и вроде меня прирожденная лошадь, которая всю жизнь пахать будет. Она и пахала. Братец пил, Сонька на двух работах вкалывала, а он ее еще и колотил. С норовом у меня братец. Один раз так избил, что выкидыш случился, а Венька, это племянник мой, заикаться стал. Ему тогда лет шесть было. Деваться Соньке особо некуда, она из деревни, мать умерла, отец на другой женился. Вряд ли бы обрадовался, свались она ему на голову. Я думала, так и будет терпеть. Либо дождется, что он ее убьет и мальчишка сиротой останется. А она удивила. Собрала манатки и уехала, наплевав на квартиру, на работу… на все. Видно, здорово припекло.

Она замолчала. Чувствуя, что пауза затягивается, я спросила:

— И что было дальше?

— Дальше? Запил брат. Пил горькую, пока квартиру не спустил, то есть и потом, конечно, тоже пил, но тут по-особенному. Мамка его, как всегда, жалела: жена-негодяйка бросила. А я поздно спохватилась, задавшись резонным вопросом: а на что, собственно, он пьет, если Соньки нет и денег ему взять негде? Сначала подумала — мамка пенсию ему отдает, оказалось, квартиру продал. Нашлись умельцы, помогли. Жену с ребенком выписали, согласие Соньки состряпали… Само собой, денежки быстро кончились, и заявился он к матери. А куда еще? Она его приняла. Когда я у нее синяк заметила, пробовала вразумить, но материнская любовь слепа. Короче, мать я взяла к себе, во-первых, жалко, во-вторых, от греха подальше, не то запросто могли и второй квартиры лишиться. Дом, где я живу, с закрытым двором, я охране строго-настрого запретила его к нам пускать. Пожил братец один и вдруг исчез. Куда и даже когда, неясно. Если честно, я поначалу перекрестилась. Хрен бы с ним, но матушка забеспокоилась и кинулась искать. Подумали, не иначе, пропившись и не видя дальнейших перспектив, кинулся к Соньке. Больше вроде некуда. В полиции быстро выяснили, где она находится. Ну, я и поехала узнать, что к чему. Сонька, увидев меня, очень удивилась. Пребывала в уверенности, что ее не найдут, и испугалась, что вслед за мной муженек явится. Я у нее надолго не задержалась и сюда вернулась. В полиции поиски продолжили, но без толку.

— И как, по-вашему, ваш брат, пребывающий в запое, смог найти Софью?