Читаем В погоне за Солнцем полностью

Около 432 года до н. э. Метон Афинский, геометр и инженер, тщательнейшим образом изучил летнее солнцестояние, вероятно используя устройство гелиотропий (“солнцеворот”), которое позволяло измерить соотношение полуденных теней. Он также создал парапегму, таблицу с выгравированным списком астрономических явлений, и объединил традиционный земледельческий календарь с городским. Он стал знаменит, его увлеченность геометрической астрономией сделала его объектом насмешек в Аристофановых “Птицах”:

Метон: Кто я? Я – землемер Метон, по всей Элладе славный и в окрестностях.

Писфетер: А это что ж такое?

Метон: Меры воздуха, сказать, к примеру, воздух над землей лежит. Как на тушилке крышка. Приложив сюда линейку, круг описываю циркулем, и вверх, и вниз. Ты понял?

Писфетер: Ничегошеньки!

Метон: Потом линейкой отношу прямую. Круг теперь подобен четырехугольнику. Посередине – рынок. От него ведут прямолинейно улицы. Бегут они во все концы от круга серединного, как от звезды сияющей лучи[155][156].

Тем самым летом, когда Метон производил измерения солнцестояния, Афины оказались втянутыми в конфликт с коалицией во главе с главным соперником – Спартой. Конфликт с небольшим перерывом продлился двадцать семь лет. Когда он наконец исчерпался, политическая структура Афин была уничтожена. Трехлетняя чума унесла больше трети населения. В это смутное время, около 482 года до н. э., родился великий человек. Его назвали Аристокл – “лучший и прославленный”, – но мастерство борца дало ему прозвище Платон, “широкий”. В отличие от отцов Пифагора и Сократа, морского купца и каменотеса, родители Платона были богатыми людьми, происходили из наиболее древних и аристократических родов Греции.

К этому моменту афинское государство насчитывало четверть миллиона населения: половина, граждане с семьями, другая половина – рабы и иностранцы; в самом городе проживало около 75 тыс. человек. Город находился на пороге страшного голода и был лишен какой-либо медицинской службы, даже рабовладельцы жили на уровне, значительно уступающем уровню рабочего класса в современных индустриальных демократиях (для обозначения грабителя использовалось словосочетание “продырявливатель стен”, настолько хрупкими были постройки). Платон пережил сокрушительное поражение своего родного города, жестокий олигархический переворот в 404 году до н. э., робкую реставрацию демократии, суд и приговор Сократу в 399 году. Затем Платон бежал в Мегару, торговый порт в 26 милях на северо-запад от Афин, а оттуда – в Египет. После разнообразных приключений – однажды он был даже продан в рабство, хотя и быстро выкуплен, – в 395 году он вернулся на родину. Девять лет спустя, попутешествовав по Италии и Сицилии, он занял у друзей денег на покупку земельного участка на окраине Афин, названной Академос в честь местного мифического героя. Здесь он основал Академию, здесь сорок лет подряд был учителем. И вряд ли представлял себе, что Академия останется интеллектуальным центром Греции на следующие пять столетий.

Платон в своей Академии сделал астрономию частью прикладной математики, знаменитая надпись над входом в Академию гласила: “Негеометр да не войдет”. Об алгебре у греков нет никаких сведений вплоть до Христа[157]. Сама астрономия занимает относительно скромное место в сочинениях Платона, за исключением диалога “Послезаконие”, как раз описывающего работу астронома. Приняв теорию о сферической неподвижной Земле, находящейся в центре сферической вселенной, он поощрял студентов на тщательное исследование всей системы, что вскоре привело к возникновению новых вопросов. Платон считал звезды и планеты видимыми образами бессмертных богов, движение которых есть часть трансцендентального порядка. Однако некоторые небесные тела двигались не с той регулярностью, что прочие, а как бы блуждали (греческое слово planetos исходно значило “странник”). Как можно было объяснить эти движения в рамках принятой теории трансцендентального порядка?