Читаем В погоне за наваждением. Наследники Стива Джобса полностью

И, поняв вдруг, что никто не прибежит ему на помощь, дон Мигель в сердцах стал снова решетить беседку из своего пулемета. Убить его замечательных собак! Нет, он достанет этих сволочей, достанет!

Лежа под свистом пуль и осколками битого кирпича, летящих и сыплющихся на них со всех сторон, все «альфовцы» и майор Грущо хорошо понимали, в какую они попали ловушку. Так близко, так рядом эта вилла, где в окне второго этажа только что стояли Андрей, его приятель Виктор и еще какой-то мужик! Дождавшись конца пулеметной очереди, Грущо, невзирая на ранение, даже пополз к выходу из беседки, но Буравский остановил его грубым окриком:

– Стой! Не сметь!

И словно в ответ на этот крик, пулемет грянул снова, и осколки битого кирпича вновь полетели на Грущо и «альфовцев». Казалось, дон Мигель даже получает удовольствие от разрушения своей беседки.

Но он не видел того, что происходило в эти минуты за его спиной по другую сторону яхты «Urban Cowboy». А там всплыли из воды шестеро американских «seals». Профессиональные морские десантники, они быстро сообразили, откуда палит пулемет, бесшумно взобрались по заднему кринолину на яхту и так же бесшумно поднялись к ходовой рубке. Тут, правда, вышла заминка – бронированные двери рубки оказались заперты, а дон Мигель, увидев возникшие за иллюминатором фигуры, бросил пулемет, подскочил к джойстику управления яхтой и разом включил обе газотурбины. Рев этих турбин сотряс ночной воздух, яхта «Urban Cowboy» задрожала от напряжения, дон Мигель перевел обе рукоятки дросселей на «полный вперед», и яхта, срывая причальные концы, рванула от причала в сторону моря. В последний момент дон Мигель исхитрился снова подскочить к пулемету и уже издали полоснуть из него по окнам собственного дома. Это была очень короткая и совершенно бессмысленная очередь, но – со звоном лопнули стекла в огромных, до пола, окнах второго этажа, и пули прошили стоящих за окном Субхаша Симху, Виктора Малиновского и Андрея Грущо. Отброшенные этими пулями, все трое рухнули на пол.

А глиссирующий «Urban Cowboy», задрав нос и легко набирая ход, уже несся с такой скоростью, что трое американских «тюленей», не удержавшись за обшивку ходовой рубки, упали в воду, а еще двое сами спрыгнули с яхты на ходу.

Правда, навстречу ей неуклюже ползли два деревянных катера «Кармен» и «Кондова», управляемых Ириной Роговой и Мэтью Гроссом. «Urban Cowboy» пронеслась между ними, подбросив их на волне так высоко, что Рогова и Гросс, стоявшие за штурвалами, едва удержались на ногах.

Войдя в устье Анхельи, Гросс сбросил обороты двигателя, и «тюлени», упавшие с яхты дона Мигеля, вскарабкались на борт. Но когда «Кармен» Гросса подошла к причалу, от которого только что умчалась яхта «Urban Cowboy», катер Ирины Роговой был уже там, и к нему уже подходили «альфовцы» и хромающий майор Грущо. На руках они несли Андрея и Виктора, раненных в шею и плечо.

Ни Мэтью Гросс, ни seals-«тюлени» не посмели преградить им дорогу, и через час катер «Кондова», выйдя из мексиканских территориальных вод, оказался на траверсе всплывшей на встречу с ней российской атомной подводной лодки «Воронеж».

Эпилог

Прошло несколько месяцев. Рождественский снегопад накрыл российскую столицу. Снежная замять окутала стеклянные небоскребы Moskow-Сити и густо опадала на Кутузовский проспект и замерзшую Москва– реку, на Белый дом и золоченые купола храма Христа Спасителя. На густо, по пояс заснеженных улицах остановились потоки машин, их нетерпеливые гудки огласили город. Замерли троллейбусы и трамваи, пешеходы увязали в сугробах.

И только метро, как всегда, несло под землей реки пассажиров.

В 16.25 очередной поезд остановился на станции «Комсомольская», густой поток москвичей и приезжих вытек из вагонов и устремился к эскалаторам и выходам к трем вокзалам. В этом потоке, нетерпеливо проталкиваясь и протискиваясь, рвались вперед две симпатичные особы с небольшими заплечными ранцами – Лена Удальцова и Вика Кравченко.

В 16.28 они бегом преодолели эскалатор и в 16.29, запыхавшись, выскочили на перрон Ленинградского вокзала в ту минуту, когда железный голос вокзальной дикторши громогласно объявлял, что поезд-экспресс «Сапсан» Москва – Санкт-Петербург отправляется с первой платформы, провожающих просят освободить вагоны.

Лена и Вика бегом припустили к «Сапсану» и запрыгнули в последний вагон как раз в тот момент, когда из вагона бизнес-класса вышли майор Грущо с женой Катей и Ольгой Малиновской.

Двери вагонов закрылись, поезд мягко тронулся, огромные светящиеся окна поплыли мимо провожающих, и они увидели, как по проходу меж кресел бегут вперед две юные особы с заплечными ранцами. Но разглядеть их внимательнее ни Грущо, ни Малиновская не успели – поезд, набирая ход, уже унес их от перрона и вынес в белую снежную метель. Тараня эту снежную замять, он помчался на северо-запад.