Читаем В погоне за наваждением. Наследники Стива Джобса полностью

Джеймс Р. Клаппер

Директор Управления Национальной разведки

Однако мексиканская погода категорически воспрепятствовала выполнению приказа и Москвы, и Вашингтона – буквально назавтра после ночного рейда разведгрупп Буравского и Мэтью Гросса весь Юкатан накрыло ураганным ветром и ни о каком выходе в море и спасательной операции не могло быть и речи. Ирине Роговой, Станиславу Грущо и группе Буравского пришлось в буквальном смысле ждать у моря погоды.

И точно в таком же положении оказалась группа американских «seals»-«тюленей».

Только через трое суток ветер иссяк, и прямо с утра океан стал мелкой волной ластиться к золотым пляжам. Все туристы изо всех отелей вдоль канкунского побережья тут же от радости сиганули в воду, скутеры, моторные лодки, катамараны и прогулочные яхты рванули от берега в океан, и в небе над всем полуостровом запестрели разноцветные дельтапланеристы, воздушные шары и маленькие самолетики с рекламными транспарантами «Pepsi-Cola» и «Good Years».

Но и русским, и американцам было не до курортных развлечений. И даже феноменальное разнообразие еды в ресторанах их отелей уже не вызывало слюноотделения. Обе группы считали часы до заката солнца, а Грущо… Хотя Рогова, конечно, не показала ему шифрограмму Москвы про каннабис, который повар добавлял в еду Андрею и Виктору, майор и без этого буквально не находил себе места…

И наконец, 11 августа в 20.20 и в 20.30 по местному времени в разных точках канкунского побережья два небольших плоскодонных катера вышли в открытое Карибское море.

54

Операция «Десант»

В ночь на 12 августа

В Ад Виктора не пускали. Казалось – вот же он рядом, вот его огромные зубастые ворота и эта гигантская, как воронка кратера, дыра в кромешную тьму, наполненную жутким скрежетом и отчаянными криками грешников. Изредка из этой воронки вырываются багровые языки пламени и вылетают обугленные людские тела, но тут же проваливаются обратно, чтобы снова гореть там и орать от боли. И какая-то мощная сила, разламывая позвоночник, толкает Виктора в спину, подталкивает к этой жуткой воронке. И периодически некая Ведьма, похожая, как ни странно, и на ведьму из диснеевского фильма «Русалочка», и на дона Мигеля, тоже взмывает над адской воронкой, танцует под адский хэви-метал и, облизывая огромные кроваво-алые губы, хохочет и зовет Виктора к себе.

Но грудь… Грудь у Виктора упирается во что-то жесткое и непреодолимое. Это что-то держит его, не пускает в магически притягивающий Ад. И кажется, что все, конец, что сила, толкающая его в спину, сейчас буквально расплющит его о непреодолимый упор в груди. И уже нет дыхания, уже трещат ребра, и немой крик разрывает горло. В последнем отчаянном рывке Виктор хватает руками это сдерживающее его нечто и… просыпается. В руках у него всего лишь маленький нательный крестик…

Потный и обессиленный, Виктор лежит в постели с закрытыми глазами, тяжело дышит и медленно возвращается к жизни, вспоминая молодого православного священника в крохотной эвегринской церквушке и его слова: «Господи, помилуй! Господи, помилуй!» Потом поднимает голову с подушки и смотрит вокруг себя. Негромко гудит кондиционер, а за огромным, до пола, окном, затянутым тюлевым занавесом, золотая лунная дорожка тянется над затихшим после шторма океаном к устью реки Анхелья и причалу с яхтой «Urban Cowboy». Еще ближе темный парк с красивой крытой беседкой в мавританском стиле и застывшими в безветрии пальмами и банановыми деревьями. А в комнате у самого окна безмятежно спит на диване Субхаш Синха, и у противоположной стены Андрей сражается с кем-то во сне – стонет, мечется по кровати и дергается, как паралитик.

Виктор встает, подходит к Андрею и стоит над ним в некотором раздумье – будить его или не будить? Что-то странное происходит с ними обоими в последние дни. С одной стороны, есть совершенно не хочется, аппетит пропал начисто. А с другой – сразу после овсяных хлопьев с кокосовым молоком, которые за завтраком чуть ли не насильно вталкивает им дон Мигель, вспыхивает небывалый творческий подъем, работа кипит и пенится. И хотя к ночи все тело выламывает от усталости и жажды на кокосовое молоко, а во сне их преследуют кошмары и галлюцинации, они почти у цели. Еще каких-нибудь два-три дня, и вся Мексика увидит своего президента в самом настоящем Аду…

Виктор снимает с себя нательный крестик и кладет Андрею на грудь. И словно магический оберег накрывает Андрея – он облегченно вздыхает, опускает руки и даже улыбается во сне…

Виктор возвращается к своей кровати, ложится, закрывает глаза и вместе с эвегринским хором молящихся мысленно просит по-русски: «Ангеле Божий, Хранителю мой святый, на соблюдение мне от Бога с небесе данный, прилежно молю тя: ты мя днесь просвети и от всякого зла сохрани, ко благому деянию настави и на путь спасения направи…»