Я знала, но меня в данный момент не интересовала тема их любви и дружбы.

– Еремей умер первого декабря. Ты прилетела за два дня до его гибели.

– Я понимаю, что ты хочешь сказать…

– Ты знала, что он принимает снотворное?

– Да.

– Тебе известно, что ему подменили таблетки?

– Альбина Георгиевна рассказала…

Я молчала, прихлебывая чай. Их разрыв. Ее тайный приезд. Его смерть. Что тут долго думать?..

– Это не я! – крикнула она, все поняв по моему лицу. – Не я, слышишь!

– Слышу, – спокойно ответила я, – но не понимаю, что тебе там понадобилось?

– Я хотела его предупредить… – сдавленно сказала она.

– Как? Телепатически? Ты же к нему не подходила.

– Подходила…

– Когда? – опешила я. – Мы с ним вместе отдыхали. Я тебя не видела.

– Это была не совсем я… – уклончиво ответила она.

– А кто же? Дух твой, что ли? – разозлилась я, что она мне голову морочит!

– Моя подруга.

– Подруга? Он с ней разговаривал?

– Да. На пляже. Я попросила ее нарядиться индианкой. Она подошла, чтобы погадать ему. Сказать, чтобы немедленно уезжал, а он…

– Погоди, погоди! – остановила я ее. – Та гадалка на пляже – твоя подруга?! – И вспомнила, как удивленно смотрели вслед нашей ворожеи пляжные торговки. Вот оно что… Они ее не знали.

– Ты что, с подругой туда приехала? – с этой Мартой не соскучишься.

– Нет, это отдельная история, – Марта вдруг улыбнулась. – Она сейчас живет на Гоа. Потому что… Ее с работы уволили.

– В знак протеста, что ли? – спросила я, представив, как все наши безработные дружно снялись с места и перелетной стаей подались в теплую Индию. Тем самым, между прочим, лишая отечественные предприятия трудовых резервов.

– Она уехала из соображений экономии, – объяснила Марта.

– Как это? – не поняла я. – В чем экономия-то? Она же не вольная птица – «пора, брат, пора»? Самолеты бесплатно не возят. Да и там…

– Там можно прожить на семь долларов в день. Не то что в Москве. Когда ее сократили, она свою квартиру на год сдала и – привет! Решила кризис переждать на Гоа. Когда вернется, глядишь, тут все устаканится.

– Предприимчивая у тебя подруга… – восхитилась я сметливой девицей.

Пока одни безработные волосы на себе рвут, подметки в поисках вакансий снашивают, другие на пляже припухают, у моря-океана медитируют.

– Я с ней созвонилась, – продолжала Марта, – обо всем рассказала. Она согласилась помочь. Мы из Мумбая на несколько дней приехали в Кавелоссим, где Еремей отдыхал. Подруга предостерегла его. Но он не понял. Хотя и я ему в Москве говорила – не стоит ехать.

– Подожди. А почему ты еще в Москве решила, что ему грозит опасность?

– Так его звезды расположились… – неопределенно сказала она.

– Ты что, профессиональный астролог?

– Нет, но я увлекаюсь астрологией. А еще изотерикой, гаданием на Таро…

Мне показалось, что она, как Луна, снова ушла за облака от моих вопросов. С трудом верилось, что Марта настолько доверяет собственным предсказаниям, чтобы помчаться из-за неблагоприятного расположения планет на край света. Да и зачем? Стоит ли так опекать человека, который тебя бросил?

– Слушай, – недоверчиво посмотрела я на Марту, – ты же взрослая девочка. Всякое бывает – люди встречаются, влюбляются, но не всегда женятся. Зачем тебе ему навязываться?

– Я не навязывалась. Но мне надо было, чтобы он остался жив.

Я вопросительно посмотрела на нее, ожидая продолжения.

– Хотела, чтобы мой ребенок знал своего отца. А потом пусть Еремей решает…

– Ты что, беременна?!

– Почему ты так удивляешься? – обиженно спросила она.

– Он знал?

– Нет. Я не сказала. Не хотела, как ты говоришь, «навязываться». Думала, рожу, тогда уж… Он не знал. А вот его матери я призналась.

– И она… – напряглась я.

– Она сказала, что теперь ей есть ради кого жить, – посмотрела мне прямо в глаза Марта. – Теперь ты поняла, что я не убивала Ерему?

– Д-да…

– Так и передай своему следователю.

Я уходила от Марты в растерянности, но и радовалась одновременно. Надо же! У Еремы будет ребенок. Это новая жизнь. Еремей умер, но словно бы не до конца. Если бы он знал… Какая она все-таки скрытная, Марта.

За месяц до…