Читаем В ожидании людоедов полностью

Во время форсированного перехода общества от одного способа существования к другому  «дефицит новой социальности» (вызванный её относительно недавним историческим рождением) и «дефицит старой социальности» (вызванный её увяданием) в совокупности превращают общество в некое разряжённое социальное пространство, битком набитое людьми, которым не за что особенно ухватиться, некуда поставить ногу для обретения прочной жизненной опоры (вспоминаем 90-е годы).

Этот дефицит «всякой социальности» проявляется во множестве частных «дефицитов»:

·       Дефицит институтов. Старые нормы, правила и организованности отмирают, новые - только формируются и ещё не завоевали всеобщего доверия (хотя на начальном этапе «форсированного транзита» /после «революции»/ новые институты имеют некоторый карт-бланш доверия, но далее вступает фактор времени).

·       Дефицит элит. Старые элиты ликвидированы и/или деморализованы, новые ещё не умеют быть ответственными – то есть не умеют (не хотят, не видят необходимости) действовать в широких общественных интересах, то есть не совсем ещё элиты.

На самом деле «ответственная элита» - это тавтология, «масло масляное». Поскольку остро и постоянно переживаемое «чувство ответственности» за «незнакомых людей» и отличает «представителя элиты» (туповатый, конечно, термин) от простолюдина. Простолюдин отвечает за себя и за свою семью, «представитель элиты» отвечает за то же самое и ещё за многих, с кем не связан непосредственными личными узами, причем, не просто отвечает как начальник или как собственник, имеющий с людей выгоду, а «чувствует ответственность», переживает ответственность экзистенциально.

«Представителей элиты» отличает от простолюдинов и уж совсем экзотическое качество – способность чувствовать «экзистенциальную ответственность» за неодушевлённые и абстрактные  предметы: за конкретную территорию и её отдельные объекты (леса, поля, города, заводы, театры), за страну, Родину, за миссию, за коневодство или парикмахерское дело в стране, за конкретную науку или вид искусства, за «судьбу свободы в России», за «дело белой расы» или за «возрождение ислама в Прикамье», и так далее и тому подобное. При этом, опять же, вовсе не обязательно, что «представитель элиты» является собственником, руководителем или «оператором» того неодушевлённого или абстрактного, за что «чувствует ответственность». Хотя именно «чувство ответственности» его к этим статусам зачастую и приводит. И, конечно, наоборот. Но собственность и руководящий статус воспитывают ответственность далеко не в каждом начальнике и собственнике, с чем мы постоянно и сталкиваемся. «Экзистенциальная ответственность», коррелируемая с лидерством – это,  скорее, врождённое, чем воспитываемое качество. В этом смысле элита не равна всей совокупности «начальников и собственников», но элита состоит в основном из «начальников и собственников».