Читаем В ожидании людоедов полностью

Однако с приходом стабилизации «методы спасательных команд» становятся всё более неуместны. Вместе с элементарным «налаживанием жизни» в обществе размораживаются и естественные модернизационные процессы и естественная консервативная реакции на них. Общество перестаёт быть толпой потерявшихся младенцев, стремительно делится по интересам, структурируется, воспроизводит естественную и разнообразную сложность. Медленно, но верно формируется ново-старый политический маятник. Всё больше «просыпается» людей, которых начинают волновать дилеммы, подобные перечисленным выше. А вокруг всё те же временщики, бюрократы и симулянты. И ничего другого большинство этих людей делать не умеют, кроме как быть самими собой – уж очень жестким был отбор в авторитарной «кузнице кадров».

С этого ощущения многими «социальной тесноты и дискомфорта» от всё большего несовпадения с режимом начинается второй этап авторитарного правления – этап стагнации и разложения, отторгаемого обществом недавнего спасителя.

Водоразделом между первым и вторым этапом авторитарного правления можно считать исчерпание народной любви к лидеру. Исчерпание именно любви: утрата веры и надежды в «гаранта всего» (прагматическая, осторожная поддержка ещё может длиться какое-то время). «Исчерпание любви» - процесс метафизический, и происходит он не столько потому, что режим как-то конкретно провинился, а, прежде всего, от общей его неуместности, неадекватности, старорежимности – общественной никчёмности. Ну и, конечно, потому, что чем дряхлее, беспомощнее и не нужнее - тем дурнее, а иногда и злее. Режим всё большему числу людей видится политически безобразным, бесполезным, нестильным, неэффективным, невыгодным и тому подобное, в зависимости от социальных статусов, политических пристрастий и темпераментов.

Фантазия № 2

Представьте себе: если бы с конца 90-х правящий режим в России продолжал навязывать обществу «настоящую демократию», «настоящий федерализм», «настоящий рынок» – страна, будучи социально не готовой к этим цивилизационным форматам, просто бы развалилась во всех возможных смыслах. Но и классическую диктатуру, и новый тоталитаризм как «выход из 90-х» общество тоже бы уже не проглотило, да и не потянуло бы. В результате «авторитарный центрист» Владимир Путин попал в точку.

Есть, правда, и другой подход: Да, нужно было изо всех сил всё-таки настаивать на «настоящей демократии, настоящем федерализме, настоящем рынке». В результате  неокоммунисты и неофашисты, паразитирующие на всеобщем избирательном праве в недемократической стране; местные царьки, паразитирующие на «федерализме» в падшей империи и олигархи-приватизаторы, паразитирующие на «свободе рынка» в нерыночном обществе, совместными усилиями действительно ввергли бы страну в реальную национальную катастрофу, с политическим распадом, коммунальным хаосом и локальными гражданскими войнами. Но именно пройдя через очистительное горнило национальной катастрофы, Россия получила бы шанс на стремительное «национальное возрождение на здоровой социальной основе». Старый «общественный договор» между элитами и населением, обременённый всякими социалистическими и либеральными благоглупостями, был бы обнулён и заключён новый, без иллюзий, на основе простых, гиперреалистических взаимных ожиданий, выкованных в хаосе катастрофы.