Читаем В ожидании людоедов полностью

Авторитарные режимы приходят как «спасательные команды», которые, сделав своё дело, снова и снова убеждают общество, что его (общество) всё ещё есть от чего спасать - ведь ничем другим зарабатывать на жизнь «спасательные команды» не умеют.

Другое дело, что даже после преодоления острой фазы кризиса в любом обществе найдётся значительная часть населения, жаждущая остаться под эгидой «спасательной команды» с её героически патерналистским отношением к «страждущему населению». А в стране, проведшей 70 лет в объятьях навязчивого госпатернализма, доля такого населения ещё долго будет оставаться значительно выше нормы. Стихийный культ в России Сергея Шойгу («народного спасителя и верного товарища вождя») и его министерства свидетельствует о «социально интимном» единении путинского режима со значительной частью населения. 

В этом смысле, всячески воспроизводя «недоразвитое государство» как среду своего обитания, любой авторитарный режим обречён на «политику застоя», плавно перетекающую в тот или иной вариант реакционности, политической и социальной деструктивности (подробности - в следующих главах).

Но всё равно авторитарные режимы не являются изначально реакционными. Их задача - не встать на одну из сторон: сторонников или противников «нового общества», их задача - дать обществу отдохнуть от «сторонников и противников», предоставив населению, измученному чужой борьбой и бесконечными изменениями, некий, освобождающий от «эксцессов перехода», «третий путь», каким бы иллюзорным он ни был («императорско-трибунская альтернатива» Гая Юлия Цезаря и Октавиана Августа, бонапартизм, «романский фашизм», перонизм, путинизм и т.п.). Поэтому внутренняя политика авторитарных режимов – это всегда смесь безудержного популизма и изощрённого лавирования между политическими полюсами, актуальными на данный момент в мире и в данной стране. Авторитарные режимы как бы на время отключают «политические маятники», более или менее аккуратно отстригая экстремистские крайности у полюсов «маятниковых пар» («борьба с экстремизмом» до поры до времени по-своему честна в авторитарных режимах).

Авторитарный режим спасает переходное общество от распада-расползания, помещая его «социальный кисель» в «котелок» своих временных институтов (как правило, корпоративного типа), скреплённых политической волей авторитара. Заботясь о воспроизводстве питательной для себя среды – каковой является социально и политически не структурированное, деинституциализированное общество - авторитарные режимы до поры до времени не препятствуют самому социальному брожению, вызреванию новых отношений и социальных групп, но всячески препятствуют «институциональной кристаллизации» нового «социального вещества». Любой авторитарный режим упорно соскребает налёты новых институтов со стенок своего «рукодельного котелка» (инстинктивно считая их «грязью», «накипью» на своих как бы «политически стерильных» конструкциях) – с каждым годом всё более трудная, неблагодарная и бесперспективная работа. Рано или поздно «налёт» будет таким, что его уже не соскрести. Но это в идеале.

***

Важно отличать авторитарные режимы в начале и в конце их пути. На первом этапе, оказавшись у власти в расползающемся обществе, авторитарные команды, чтобы выжить,  просто следуют общественному спросу, просто спасают общество от разложения, ничего особенно не выдумывая, делая очевидные, простые, на потребу дня, вещи - как и положено «спасательным командам». У авторитарных режимов это получается именно потому, что они не зацикливаются, в отличие от основных политических игроков «транзита», на таких дилеммах как «демократия - диктатура», «социализм – капитализм», «консерватизм – модернизация» и т.п. При таком подходе единовластие лидера, тотальная бюрократизация, вольная коррупция, фиктивная демократия, вульгарный популизм и многие другие авторитарные безобразия не являются следствием произвола, некомпетентности или средством насилия над людьми, а наоборот, предстают адекватными, опирающимися на общественный спрос, инструментами стабилизации в разбалансированном обществе.