Читаем В ожидании полностью

— Мне недостаёт старого Форсайта. Я как раз прикидывал, сколько запросить за дом, если мы решим сдать его на будущее лето. Ты не знала старого Форсайта, отца Флёр. Это была фигура.

— Что с тётей Эм, дядя Лоренс?

— Ничего особенного, дорогая. Просто вид бедного старого дяди Катберта, вероятно, заставил её призадуматься о будущем. А ты о нём задумываешься, Динни? В известном возрасте оно всегда кажется печальным.

Сэр Лоренс распахнул дверь:

— Дорогая, у нас Динни.

Леди Эмили Монт стояла в своей отделанной панелями гостиной и метёлочкой из перьев обмахивала какую-то семейную реликвию.

На плече у неё сидел попугай. Она положила метёлочку, с отсутствующим видом приблизилась к гостье, предупредила её: «Не столкни Полли!» — и поцеловала племянницу. Попугай переместился на плечо к Динни, нагнул голову и вопросительно заглянул ей в лицо.

— Он такой милый, — сказала леди Монт. — Ты не боишься, что он ущипнёт тебя за ухо? Я так рада, что ты пришла, Динни. Я всё время думаю о похоронах. Скажи, как ты себе представляешь загробную жизнь?

— А такая существует, тётя?

— Динни! Ты меня просто убиваешь!

— Может быть, те, кому она нужна, всё-таки обретают её.

— Ты — вылитый Майкл. Он такой же рассудочный. Где ты поймал Динни, Лоренс?

— На улице.

— Ты становишься неприличен. Как твой отец, Динни? Надеюсь, он не заболел в этом ужасном Портминстере. Дом весь пропах мышами.

— Мы все очень тревожимся за Хьюберта, тётя Эм.

— Ах да, да, Хьюберт! Ты знаешь, он, по-моему, напрасно отстегал этих людей. Пристрелить их — куда ни шло, но пороть — это так грубо и старомодно!

— А вам, тётя, не хочется отстегать возчиков, когда они бьют перегруженных лошадей на подъёме?

— Конечно, хочется. Значит, вот они чем занимались!

— На деле было ещё хуже. Они выкручивали мулам хвосты, кололи их ножами и вообще зверски мучили бедных животных.

— Неужели? Как хорошо, что он их отстегал! Впрочем, со дня, когда мы перевалили Гемми, я терпеть не могу мулов. Помнишь, Лоренс?

Сэр Лоренс кивнул. Лицо его приняло нежное, чуть ироническое выражение, которое, как давно заметила Динни, всегда появлялось на нём в присутствии тёти Эм.

— Почему, тётя?

— Они скатились на меня. Не все, конечно, а тот, на котором я до этого ехала. Говорят, редко случается, чтобы мул, не споткнувшись, скатился на кого-нибудь.

— Какой ужас, тётя!

— Да, пренеприятно — внутри так все и холодеет. Как ты думаешь, Хьюберт приедет на будущей неделе в Липпингхолл пострелять куропаток?

— Не думаю. Хьюберта сейчас никуда не вытащить. Настроение у него жуткое. А мне можно приехать, если у вас найдётся местечко?

— Разумеется. Места сколько угодно. Считай сама: будут только Чарли Масхем со своей новой женой, мистер Бентуорт, Хен, Майкл с Флёр, Диана Ферз, может быть, Эдриен и твоя тётка Уилмет. Ах да, забыла — ещё лорд Саксенден.

— Неужели? — воскликнула Динни.

— А что? Он, по-твоему, недостаточно респектабелен?

— Но, тётя, милая, это же замечательно! За ним-то я и гоняюсь!

— Какое ужасное слово! Никогда не слышала, чтоб так говорили. Кроме того, где-то существует леди Саксенден, хоть она и прикована к постели.

— Что вы, тётя Эм! Я хочу увидеться с ним, чтобы он помог Хьюберту. Папа говорит, что ему достаточно пальцем шевельнуть.

— Динни, ты и Майкл употребляете невозможные выражения. Каким пальцем?

Сэр Лоренс нарушил каменное молчание, которое обычно хранил в присутствии жены:

— Дорогая моя, Динни хочет сказать, что Саксенден — крупная закулисная фигура в военных делах.

— Что он собой представляет, дядя Лоренс?

— Бантам? Я познакомился с ним давным-давно — он тогда был ещё мальчишкой.

— Это меня чрезвычайно тревожит, — вставила леди Монт, отбирая у Динни попугая.

— Тётя, милая, я в полной безопасности.

— А лорд… э-э… Бантам тоже? Я так стараюсь, чтобы в Липпингхолле всё было респектабельно. В этом смысле Эдриен внушает мне опасения, но… — она посадила попугая на камин, — …он мой любимый брат. Для любимого брата пойдёшь на все.

— Да, на все, — подтвердила Динни.

— Всё будет в порядке, Эм, — вмешался сэр Лоренс. — Я присмотрю за Динни и Дианой, а ты — за Эдриеном и Бантамом.

— Твой дядя год от году становится фривольнее, Динни. Он рассказывает мне невозможные вещи.

Эмили стояла рядом с сэром Лоренсом, и муж взял её под руку. «Как в шахматах: чёрный король и белая королева», — подумала Динни.

— Ну, до свидания, Динни, — неожиданно объявила тётка. — Мне пора ложиться. Моя шведская массажистка сгоняет мне вес три раза в неделю. Я действительно начала худеть.

Взгляд Эмили скользнул по Динни:

— Интересно, а у тебя есть что сгонять?

— Я толще, чем кажусь, милая тётя.

— Я тоже. Это огорчительно. Не будь твой дядя худ как жердь, я бы волновалась меньше.

Она подставила девушке щеку. Та звонко поцеловала её.

— Какой приятный поцелуй! Меня уже много лет так не целовали. Клюнут — и всё. Идём, Полли, — сказала леди Монт и с попугаем на плече выплыла из комнаты.

— Тётя Эм выглядит просто замечательно.