Читаем В ожидании полностью

Динни направлялась к церкви святого Августина в Лугах. В этот прекрасный день нищета прихода, по которому она шла, казалась особенно безотрадной девушке, привыкшей к картинам сельской жизни. Тем более поразила её жизнерадостность детей, игравших на мостовой. Спросив у одного из них, где живёт священник, она пошла дальше в сопровождении целых пяти. Они не отстали от неё и тогда, когда Динни позвонила, из чего она сделала вывод, что ими руководят не вполне альтруистические побуждения. Ребятишки действительно попытались даже войти вместе с ней в дом и убежали лишь после того, как получили от неё по пенни каждый. Девушку провели в опрятную комнату, которая выглядела так, словно ей приятно, что у кого-то нашлось время в неё заглянуть.

Динни остановилась перед репродукцией «Мадонна со св. Франциском» Кастельфранко и принялась её рассматривать, как вдруг услышала: «Динни!» — и увидела тётю Мэй. У миссис Хилери Черрел был её обычный вид — вид человека, который старается одновременно попасть в три места, но лицо дышало непринуждённым спокойствием и неподдельной радостью: она любила племянницу.

— Приехала за покупками, дорогая?

— Нет, тётя Мэй. Хочу, чтобы дядя Хилери представил меня одному человеку.

— Твой дядя вызван в полицейский суд.

Динни забурлила. Первый пузырёк поднялся на поверхность.

— Как! Что он наделал, тётя Мэй?

Миссис Хилери улыбнулась:

— Покуда ничего, но я не ручаюсь за Хилери, если судья окажется недостаточно сговорчивым. Одну из наших прихожанок обвиняют в том, что она приставала к мужчинам.

— Не к дяде же Хилери!

— Нет, дорогая, думаю, что не к нему. Твой дядя просто должен отстоять её репутацию.

— А её можно отстоять, тётя Мэй?

— В том-то весь вопрос. Хилери утверждает, что можно, но я не очень уверена.

— Мужчины всегда слишком доверчивы. Кстати, мне никогда не приходилось бывать в полицейском суде. Я не прочь сходить туда за дядей Хилери.

— Вот и прекрасно. Мне как раз самой нужно в ту же сторону. Дойдём до суда вместе.

Через пять минут они уже шли по улочкам, ещё более поразившим Динни, которой до сих пор была знакома лишь живописная бедность деревень.

— Я раньше не представляла себе, — внезапно сказала она, — что Лондон — это словно кошмарный сон…

— От которого не избавишься, встав с постели. Почему бы, при нашей безработице, не создать национальный комитет по перестройке трущоб? Затраты оправдались бы меньше чем за двадцать лет. Политики проявляют чудеса энергии и принципиальности, пока они не в правительстве. Стоит им войти в него, как они становятся просто придатком машины.

— Они ведь не женщины, милая тётя.

— Ты потешаешься надо мной, Динни?

— Что вы! Нет. Женщины не знают той боязни трудностей, которая присуща мужчинам. У женщины трудности — всегда осязаемые, материальные, у мужчины — теоретические, отвлечённые. Мужчины вечно твердят: «Ничего не выйдет!» Женщины — никогда. Они сперва берутся за дело, а уж потом решают, выйдет или не выйдет.

Миссис Хилери немного помолчала.

— Мне кажется, женщины больше живут настоящей минутой. Взгляд у них острее, а чувства ответственности меньше.

— Ни за что бы не согласилась быть мужчиной.

— Это утешительно, дорогая. Но в целом им всё-таки легче живётся, даже сейчас.

— Это они так думают. Я в этом сомневаюсь. По-моему, мужчины ужасно похожи на страусов. Они лучше, чем мы, умеют не видеть того, что не хотят видеть, но я не считаю это преимуществом.

— Может быть, и сочла бы, Динни, поживи ты в Лугах.

— Я в Лугах и дня бы не протянула, милая тётя.

Миссис Хилери внимательно посмотрела на свою племянницу по мужу. Девушка слишком хрупка, это верно. Того и гляди переломится. А всё же в ней чувствуется порода и дух господствует над плотью. Такие часто оказываются стойкими, и любые удары жизни от них отлетают.

— Не уверена в этом, Динни, — порода у вас крепкая. Будь это не так, твоего дяди давно бы уж не было в живых. Ну, вот и полицейский суд. К сожалению, я не могу зайти — тороплюсь. Но там с тобой все будут любезны. Это очень человечное, хотя и несколько неделикатное учреждение. Не прислоняйся также к тем, кто сидит рядом.

Брови Динни приподнялись:

— Вши, тётя Мэй?

— Боюсь уверять тебя в противном. Если сможешь, возвращайся к чаю.

И миссис Хилери ушла.