На батарее высились две 152 мм пушки Кане, установленные на деревянных основаниях, в качестве которых послужили обычные железнодорожные шпалы. Уложили их в несколько рядов вместе с толстенными бревнами, скрепили платформу всеми возможными способами, поставили восьми тонное орудие на тумбе. Для каждого наскоро соорудили дворики, остались даже два блиндажа в качестве погребов. Судя по всему, рачительные японцы тут не стали ничего крушить, видимо, решили, что батарею можно использовать в будущем, когда орудийные затворы найдутся. Скорострельность у пушек приличная, по миноносцам могут стрелять, снаряд весом в два с половиной пуда опасен для любого вражеского бронепалубного крейсера или канонерской лодки, по ним можно стрелять и отливками из чугуна «артурской выделки». Дальность стрельбы из пушки с вершины сопки до пятидесяти кабельтовых вполне уверенная, с корабля настолько не выстрелишь, нужного угла подъема ствола нет, изначально в конструкции не был предусмотрен. Но если увеличить его еще на пять градусов, то до семидесяти кабельтовых послать снаряд смогут, правда, против броненосцев и броненосных крейсеров эти пушки практически бесполезны, даже трехдюймовую плиту не смогут пробить с тридцати кабельтовых. Но других дальнобойных орудий просто нет, так что придется обходиться тем, что есть, недаром говорят, что «за не имением гербовой, пишут на простой бумаге»…

Японцы у захваченной в Дальнем русской береговой батареи — только через три месяца после начала войны генералы сообразили, что «ключ» к Порт-Артуру в Талиенванском заливе, только время было упущено…

<p>Глава 41</p>

— Сергей Юльевич, я склонен доверять телеграмме, которую контр-адмирал Матусевич направил наместнику в Мукден, а не досужим домыслам Лондона, и тем паче никак не тем сообщениям, которые опубликованы в английских газетах, о чем сообщил наш посол.

Император прошелся по кабинету, чуть наклонив голову, что стало для Председателя Комитета Министров Витте тревожным сигналом. За то долгое время, которое сановник провел вблизи царя, он успел достаточно изучить повадки самодержца. А такой вид говорил о том, что монарх принял решение, и отступать от него не намерен. Николай Александрович отличался необыкновенным упрямством, и редко когда прислушивался к доводам рассудка, и порой делал то, что на взгляд Сергея Юльевича несло вред российской государственности. Впрочем, о своих подобных действиях и распоряжениях сановник предпочитал помалкивать, прекрасно зная, что с ним может произойти, если он сам потеряет доверие царя, которым он пока всецело пользовался. Но тревожные звонки уже «позвенели» — в прошлом году его сняли с поста министра финансов, самого влиятельного, ибо тот, кто управляет финансами огромной державы, в той или иной мере контролирует в ней все преобразования, и имеет возможность влияния на чиновников и придворных, партии которых вечно боролись между собой близь престола. Этим он и пользовался, стравливая одних с другими, всячески препятствуя ассигнованиям на одни реформы, и в то время щедро финансируя другие, что несли ему прибыль лично, но ущерб для государства, о чем Витте прекрасно знал. Но пока удавалось оправдываться, однако крайне неудачное начало войны с Японией резко пошатнуло его положение — с поста министра финансов он уже не мог влиять на развитие событий, а как председатель Комитета Министров не имел действенных рычагов власти, так как был обставлен всевозможными ограничениями. И теперь, видя огромные траты из государственной казны на армию и флот, в то время когда он всячески на протяжении пяти лет сокращал ассигнования на реорганизацию, порой откровенно «зажимая» финансирование, Сергей Юльевич стал понимать, что монарх настроен крайне решительно, и воевать с японцами будет до последней возможности. А это не входило в планы сановника, но зато министр внутренних дел Плеве настаивал на «маленькой победоносной войне», чтобы избежать революционных потрясений. Но только борьба с ним увенчалась полным успехом — две недели назад террорист очень удачно бросил бомбу и столь мешавший Витте сановник превратился в окровавленный разодранный труп, который пришлось прятать в закрытом гробу. И очень вовремя, потому что России нужны «потрясения», чтобы самодержавие прекратило свое существование в прежней форме. Управление страной превратится на манер Англии, где монарх только царствует, выполняя представительские функции, но не обладает реальной властью, которая находится в руках достойных людей — банкиров, фабрикантов, заводчиков, и только тех кругов аристократии и дворянства, что с ними накрепко связана кровными и деловыми узами. И это были твердые убеждения, которым Сергей Юльевич был предан, хотя пришлось служить на своем веку трем царям…