Броненосный крейсер «Идзумо», один из «асамоидов», тактико-технические характеристики которых были очень схожими. По своей защищенности плитами в 6–7 дюймов они больше напоминали небольшие, но скоростные броненосцы, с главным поясом по всей ватерлинии, и еще верхним дополнительным. Хорошо прикрыты броней башни, барбеты, погреба, казематы, а по числу орудий среднего калибра не уступали «Микасе». Для русских крейсеров это был очень опасный противник, смертельно опасный, и отпор могли оказать только «иноки», хотя участь"Осляби" в Цусимском бою оказалась страшной…

<p>Глава 35</p>

— Теперь дело только за малым — приспособить все, что мы тут захватили. Главное, чтобы Фок со своей дивизией в бега не подался. Впрочем, я ему уже намек сделал, в «оглоблю», что вывозить из Дальнего никого не будем. Пусть дерутся до конца, лишь бы генералы Кондратенко с Горбатовским не подкачали, им ведь давить с фронта нужно, пусть даже поддавливать, лишние потери нам совсем ни к чему, людей брать неоткуда.

— Не думаю, чтобы наши стрелки отступать вздумали, не тот у них настрой, ваше превосходительство, — при людях Вирен всегда соблюдал субординацию, никогда не переходил на давешнее общение по имени-отчеству, ведь они оба начинали войну капитанами 1-го ранга. Но теперь этот педант был нарочито строгим в обращении. И сейчас, пользуясь тем, что вблизи не стояли флаг-офицеры, все же негромко произнес:

— Тут наших пленных стрелков из корпуса генерал-лейтенанта Штакельберга освободили, несколько десятков. Говорят, что сами видели, как после боя у станции Ташичао японцы штыками перекололи наших раненных. И приходится им верить — с такими глазами не лгут.

— Это японцы, Роберт Николаевич, у них плен позором считается, как у наших казаков. Надеюсь, слухи об этом зверстве быстро разойдутся среди наших стрелков, чтобы иллюзий не питали?

— Уже, ваше превосходительство — генерал Фок приказал их по ротам распределить, сказал, что поступит по примеру царя Петра, который своих одноруких солдат, изувеченных шведами, в сержанты произвел и по полкам распределил, чтобы рекруты видели, как с ними враги поступят.

— Великая штука есть исторический опыт, всегда потребен и чему-либо учит, кто, конечно, хочет учиться, — пробормотал Матусевич, припомнив этот случай. Генерал поступил правильно, тем более имея уважение собственных солдат — такие вещи сразу заметны. Да и не трус, «георгия» еще за войну с турками получил, в туркестанских походах участвовал. А что отступил с перешейков, так защищать их было чревато окружением — японский флот в любой момент мог зайти в Талиенванский залив, и уже с двух сторон накрыть позиции русской пехоты корабельной артиллерией. И то, что сам Дальний не успел разрушить при отступлении с одной стороны плохо — им вовсю пользовались японцы. Но с другой стороны и хорошо выходит — теперь и портом, и городом, и огромными складами, можно воспользоваться, и если это правильно сделать, то целый год можно в обороне сидеть, пока снарядов хватит. А их за глаза — в гавани захвачен парк японской 2-й артиллерийской бригады, пушки сгрузили, подготовили к отправке на позиции под Порт-Артур, вот только не успели это сделать. Десант был вовремя высажен, опоздали бы на сутки, то многие десятки тонн снарядов отправились бы на осадные батареи, вместе с пушками. В памяти промелькнула мысль, что японцев удалось опередить всего на пять дней, уже шестого числа последовал бы первый штурм. И этому Матусевич верил, он уже привык к таким подсказкам, пока непонятно откуда берущимся, но к внутреннему голосу, своего рода второму «альтер эго», адмирал не только привык, доверие было полное, как к проверенному временем и обстоятельствами «мудрому советнику».