Читаем В начале войны полностью

П. Л. Романенко критиковал Жукова и по ряду других вопросов. Он, в частности, отметил, что двух-трехдневный срок на подготовку операций — это заведомо недостаточное время. На практике такая спешка может привести к срыву всей операции, как это и было в 1939 г. на Карельском перешейке с операцией 7-й армии. По мнению Романенко, период подготовки операции следует установить в пределах 10–15 дней. Остановившись на вопросе о вводе в прорыв механизированных корпусов, он указал, что глубина их ударов может достигать 200–250 км.

Как и предполагал Порфирий Логвинович, оппонентов у него нашлось немало. Против смелого массирования механизированных войск выступил Ф. И. Голиков и др. В действительности предложения генерала Романенко были очень дельны и своевременны, хотя и не во всем бесспорны. Вопрос о том, какие именно соединения и части должны включаться в механизированную армию, и другие детали его проекта требовали уточнения, но основная мысль была верной. Это подтвердилось в ходе Великой Отечественной войны и вынудило нас в трудных условиях создавать подвижные танковые армии. Характерно, что ни Жуков, отказавшийся от заключительного слова, ни нарком обороны маршал С. К. Тимошенко ни слова не сказали о предложении Романенко. Это значило, что те, кто стоял во главе вооруженных сил, не поняли до конца коренных изменений в методах вооруженной борьбы, происходивших в это время.

По первому докладу были сделаны выводы. Суть их сводилась к следующему: современные условия, которые характеризуются насыщенностью армий мощными техническими средствами борьбы (танки, авиация, общая моторизация армии), позволяют наступающему в тесном взаимодействии авиации, танков, артиллерии и стрелковых войск не только сломить волю врага, уничтожить его войска в полевой обороне, но и преодолеть укрепленную многополосную оборону; рассекая тактическую зону обороны и вводя в прорыв мощную подвижную группу, наступающий имеет возможность нанести решающее поражение оперативным резервам и развить оперативный успех в стратегический; мощным и внезапным ударом наземных, воздушно-десантных войск и авиации разгромить авиацию противника на всю глубину оперативно-стратегического удара и завоевать господство в воздухе. Это было признанием идей M. H. Тухачевского и А. И. Егорова о глубокой операции.

Со вторым докладом выступил генерал армии И. В. Тюленев. Докладчик и выступавшие дали вполне обоснованную характеристику современной обороны и сделали вывод о том, что современная оборона должна быть устойчивой, эшелонированной в глубину, многополосной, с широким применением средств заграждения. Особенно важны заграждения против танков. Оборона должна быть противотанковой, противосамолетной.

Докладчик и выступающие совершенно правильно подчеркивали, что сила нашей обороны состоит в упорстве войск, в хорошей организации позиций вообще и отсечных позиций в частности, в продуманной системе огня, в особенности флангового. Обращалось внимание на организацию предполья, полосы главного сопротивления и второй полосы.

По третьему вопросу выступил с докладом генерал-полковник Д. Г. Павлов командующий Белорусским особым военным округом. По его докладу выступило 10 человек. Ввод танкового корпуса в прорыв — вопрос, в то время поднятый заново, естественно, вызвал очень бурные прения. Выступая по этому вопросу, я сказал:

Точку зрения генерала Павлова вполне разделяю и считаю, что такая постановка вопроса глубоко содержательна и принципиально нова[7]. Современные наступательные и оборонительные операции совершенно не похожи на операции войны 1914–1918 годов. Танки, авиация, превратившиеся в могучие рода войск, изменили формы ведения операций и стали решающими факторами в сражении.

Мы говорим, что танки стали самым модным оружием современности. Почему? Потому что танк обладает мощным огнем, ударной силой, броневой защитой, высокой подвижностью и маневренностью. Все это делает танковые войска самым наступательным родом войск. Танки приспособлены в первую очередь для атаки и контратаки.