Читаем В мирные дни полностью

Надо полагать, что, добравшись до Берлина, он не пойдёт в часть, где служил покойный, а поторопится сразу перейти в Западную зону – тут-то мы его и накроем.

– Позвольте, а не проще ли арестовать его прямо здесь? – удивился комендант.

– Проще. Но незачем. Вы гарантируете, что в Восточной Германии у него нет замаскированных сообщников?.. Я тоже не знаю. А это надо узнать. Значит, следует проводить его и арестовать лишь в последний момент. Ну, а теперь пойдёмте в ту комнату – люди уже собрались и время не терпит.

– Товарищ майор, берлинский на подходе, – доложил дежурный помощник, обращаясь не то к коменданту, не то к Сидоренко.

– Итак, товарищи офицеры, задача ясна? Вопросы есть? Ещё раз напоминаю: задание чрезвычайно ответственное, – будьте максимально бдительны, не вызывайте к себе подозрения, не горячитесь, но если потребуется, действуйте решительно и смело. А теперь – по местам!

Офицеры в форме различных родов войск встали и по одному быстро разошлись из комендантского помещения.

– Скажите, майор, – улыбнулся комендант, приостановив Сидоренко, – как же вы узнали инициалы, а имя и фамилию – нет?

– Очень просто. Мне удалось найти нижнее бельё жертвы, выброшенное преступником. На белье были вышиты, причём совсем недавно, монограммы «В. Р.» Вряд ли их стал бы вышивать покойному начальник ОВС части, где тот служил. Скорее всего это сделали заботливые руки жены или матери, которые не станут сыну или мужу вышивать чужие инициалы. А так как жён и матерей в наших оккупационных войсках нет при военнослужащих, то отсюда вероятный вывод: неизвестный, инициалы которого «В. Р.», погиб в ожидании пересадки с поезда на поезд, возвращаясь из отпуска в часть.

– Почему же в ожидании пересадки?

– Да потому, что если бы он ехал прямо из Жевинска, где нашлись любящие руки, которые вышили монограммы, то, наверное, нашлись бы и не ленивые ноги, которые прово дили бы его на вокзал и, конечно, дождались бы отхода поезда.

– Чёрт! Как это всё просто и… сложно, – с чувством уважения вздохнул комендант и вышел за Сидоренко на перрон.

Скрежеща тормозами, остановился поезд. Пассажиры вышли из вагонов.

У противоположного перрона стоял пустой, чистенький и такой же классный состав. Помощник коменданта в красной фуражке объяснял пассажирам одно и то же:

– …Да, да, – этот самый. Да, без санобработки никого не посадим… А что такое? Стоянка всё равно час! Вполне успеете… Вам-то что, это нам хлопоты, a вам – помылся да и пересел в чистый вагон… Хорошо, хорошо – напомните там… Что?.. Отметку документов и посадочные талоны будем делать и выдавать прямо в санпропускнике. Да вот он – десять метров отсюда… Ну, вот и прекрасно, не задерживайтесь, товарищи…

Выяснив, что, кроме душа, им никаких хлопот не предстоит, а душ – это в конце концов только приятная процедура, люди весело, наперегонки направились в санпропускник, сетуя на беспокойство только так – «для проформы». Но при выходе из душа образовалась небольшая задержка у стола коменданта, который вместе с помощником тут же делал проверку документов и выдавал «места» на другой поезд.

– Вот уж не было печали… Товарищи офицеры! Хоть бы из вас кто-нибудь помог! – воскликнул комендант.

– Пожалуйста, давайте я! – весело и охотно отозвался из очереди Сидоренко и быстро-занял место за столиком. – Да я… господи: пять лет сам комендантом был… студенческого общежития, – подмигнул он ожидающим, вызывая смех. – Так, кто тут первый – давайте!.. Ага – в этот журнал? Ясно!.. А потом вам передавать?.. Готово, прошу вас! – передал он коменданту документы какого-то подполковника.

Очередь зашевелилась, пошла, коменданты и Сидоренко-регистратор работали в шесть рук.

– Следующий! Готово, прошу вас, товарищ майор… Прошу вас… Пожалуйста… Прошу вас, – приговаривал Сидоренко, передавая коменданту документы. И услышав «пожалуйста», комендант и помощник незаметно делали так, что место по соседству вручалось одному из подготовленных офицеров, который выходил следом за тем, документы которого сопровождались возгласом Сидоренко «пожалуйста».

Таких, правда, оказалось, немного, и все они, как и многие другие, попали в разные вагоны, так что присутствие нового пассажира не могло удивить никого из прежних спутников.

А когда к столу коменданта подошёл высокий капитан с узким лбом и гладко зачёсанными набок волосами, тот, у которого в душевой Сидоренко заметил морскую татуировку на плече и груди, следователь под столом наступил на ногу коменданту.

– Когда снимались? – вдруг спросил комендант, взглянув на карточку и на владельца удостоверения.

– Давно… Еще лейтенантом был. Там видно, – спокойно ответил капитан.

Сидоренко, как бы любопытствуя, заглянул через плечо коменданта на карточку, потом – на капитана.

– Да, не красит война людей. Похудел, один нос да волосы остались такие же, – улыбнулся Сидоренко.

– Кабы такие же, а то вон… – капитан, смеясь, выразительно похлопал себя левой рукой по макушке.

– Следующий! – вдруг сердито и строго выкликнул комендант и протянул капитану документ.