Читаем В мареве Атолла полностью

— Еще три участника сомнамбулического сеанса! — выкрикнул гельминтолог Хьюлетт Брасс. — Добро пожаловать, джентльмены. Почтете нужным исповедаться перед грешной братией? — «Грешная братия» всколыхнулась от смеха, словно пузыри накипи на ржавой воде, в которую бултыхнулась лягушка.

— Всмотритесь, Хьюберт, — обратился Кэйл к ассистенту, мы с вами, дитя мое, в балагане на спектакле, поставленном силами любителей.

От обращения «дитя мое» Рутта передернуло. Он был близок к тому, чтобы вспылить, но вовремя сдержался. От уважения, которое он испытывал к шефу, не осталось и следа, и с ненавистью Хьюберт подумал: «Ишь как задрал нос… «Дитя мое»! А всего лишь респектабельная глиста на цыпочках!» Уничтожающее сравнение несколько утолило его чувство обиды, и он ограничился тем, что довольно бесцеремонно высвободил из-под руки шефа свое плечо.

— Кто только, черт побери, дал вам право в таком духе отзываться о нас?! Эээ… Это неслыханная дерзость! — прошипел позеленевший профессор Хитчелл.

— За что, собственно, Кэйл, вы ударили Оукера? — без обиняков спросил профессор Роулетт, разглядывая ножку большого письменного стола.

Кэйл вскипел:

— Этот джентльмен пытался украсть у меня набросок статьи по филогении жаброногих! — прогремел он. — При этом мое присутствие в кабинете он по рассеянности в расчет не принял!

— Допустим, — пробурчал Оукер ван Ривер. — О какой статье вы говорите?

— Мистер Оукер, объясните всем нам по совести, зачем вам понадобились жаброногие? — продолжал допрашивать Роулетт.

— Ваша специальность, кажется, усоногие? Зачем вы искали в ящиках мистера Кэйла жаброногих?

— Мне они не нужны, — отрицал Оукер, — но мистер Кэйл думает иначе, пусть он и объяснит.

— У меня украдены пять или больше папок, — нервно выпалил профессор Роулетт, — вот и разберись, кто их взял… Он поправил очки.

Воцарилось молчание.

— У кого эти папки? — сдерживая нахлынувшую ярость, проговорил вполголоса ихтиолог Сайрус Карр. — Не у вас ли случайно, мистер ван Ривер?

— Сейчас вы узнаете у кого, мистер Карр, — сильно побледнев, тоже тихо пробормотал Оукер ван Ривер, глядя сквозь дым на переносицу Карра и направившись к нему. На пути ему попался Лэрой, который с коротким восклицанием отскочил в сторону. Дальнейшее развитие событий не потребовало минуты: Карр вскочил и, чуть пригнув голову, ждал приближения Оукера. Раздался негодующий возглас профессора Роулетта: «Возмутительно! Позор! Ну и нравы!» — Он в отчаянии всплеснул руками. Профессор Хитчелл чертыхнулся и так привскочил в кресле, что оно запело пружинами.

— Вот такие, как этот субъект, и крадут бумаги, — хладнокровно и четко произнес Карр, глядя прищуренными глазами в лицо Оукера…

— А не поговорить ли нам в другом месте, мистер Карр!

И они скрылись.

— Кстати, — выждав минуту, спросил профессор Хитчелл, — никто не знает, почему отсутствует мистер Брэдшоу?

— Я звонил ему на дом, — отозвался Уэнделл, — секретарь ответил, что, возможно, он совершает прогулку на моторной лодке, погода для этого подходящая, а он большой любитель таких поездок.

— Вот как! — слегка удивившись, произнес профессор Хитчелл. — Любитель поездок, не приносящих дохода?!

— Стало быть, мы собрались напрасно, — заявил Арчибальд Уэнделл и вопросительно посмотрел на Кэйла.

— Ну, почему же?! Можно подумать, что мистер Брэдшоу одним своим авторитетом и административным положением в состоянии внести ясность, — ухмыльнулся Кэйл. — Кто из нас так считает? Надо полагать, даже младенцу понятно, что мы находились в гипнотическом сне. Среди присутствующих нет новорожденных, чтобы проверить мои слова?

Нервное напряжение после разгула пещерных страстей начинало спадать, и кое-кто заулыбался.

— Начнем с меня, — поднялся Кэйл.

Кто-то выразительно кашлянул. Коллеги мистера Кэйла переглянулись. Несколько пар глаз испытующе и насмешливо рассматривали его лицо.

— Напрасно вы стали бы надеяться услышать от меня нечто такое, чего еще не знаете. Ничего нового не будет. Вы все присутствовали при недавнем необычайном сеансе, все стали его жертвами, никто из нас не устоял против исключительно мощного воздействия чужой воли. Все мы на некоторое время стали похожи на жалких подопытных кроликов, белых мышей или морских свинок. И все мы видели, что произошло. — Он замешкался, метнув вопросительный взгляд на Уэнделла: Уэнделл явно проявлял все признаки нетерпения.

— Уважаемые коллеги, я взволнован. Странное совпадение… Я ставлю его в причинную связь с недавними событиями. Налицо проявление чужой воли…

— Чьей воли?! — раздраженно спросил Хитчелл. — Вы могли бы выразить мысль яснее?

— Я это сделаю, но не сразу.

— И почему об этой «чужой» воле известно только вам, но никому из нас?!..

— Это уже чистая случайность. Все последнее время я отдавал изучению кальмаров. Может быть, именно поэтому.

— Не напускайте мистического тумана, мистер Уэнделл. Нам и без него ничего не видно.

Игнорируя реплику профессора, Уэнделл продолжал: