Читаем В мареве Атолла полностью

«Каприз ли случая все это…» — продолжал размышлять Уэнделл. «Я вижу в этом какую-то закономерность: сначала рукопись, «чудесным» образом попавшая ко мне на стол. Потом отсутствующая страница словно бы для полноты и завершения картины…» И тут Уэнделл привстал от удивления: «Кузен Бенедикт?!. Что, если в самом деле это его проделки… Никто не знает, какими невероятными способностями может быть наделен их пленник. Что известно об обитателях мрачной бездны? Очень и очень мало». Уэнделл продолжал размышлять в этом плане и вдруг испытал неодолимое желание увидеть кальмара. Сейчас, немедленно! Он кинулся к аквариуму. Когда возбужденный Уэнделл наклонился над ним, там ничто не шевельнулось. На дне комком, вобрав щупальца, неподвижно лежал непривычного малинового цвета кальмар. «Новая странность», — решил Уэнделл. «Может быть, он спит?..» Постояв с минуту, Уэнделл собрался с духом и, держа карандаш в вытянутой руке, опустил ее в воду. Секунду он колебался, потом осторожно острием графита тронул кальмара. Затем, осмелев, кольнул вторично и сильнее. Эффекта не было. Он бесцеремонно пошевелил карандашом обмякшее щупальце.

И только сейчас заметил, какими тускло-мертвыми, безжизненными стали глаза головоногого. Уэнделл напряженно вглядывался в малиновый комок. Кальмар был мертв. Постояв немного, разочарованный Уэнделл медленно поднялся к себе.

Телефонный звонок заставил его сильно вздрогнуть. Он бросил испуганный взгляд на дверь и кинулся к столу. В мгновение ока он сгреб бумаги. Потом сообразил, что звонит телефон, и с бьющимся сердцем снял трубку.

Он не сразу узнал голос Кэйла, потому что тому была свойственна деловая манера говорить, а теперь тот начал с ничего не значащих слов. Он был явно чем-то расстроен, хотя сказал самые пустые слова.

— Ну, как поживаете, коллега? Что поделываете? — услышал он сдавленный голос. — Что-нибудь новенькое в молодой жизни?!

— Мистер Кэйл?.. Не узнал вас. Добрый вечер… Уж будто бы вы не знаете… Все так же. Как всегда. Какие у нас, у островных узников, перемены? Никаких. Все по-прежнему. Как обычно… — Он с трудом восстановил ритм дыхания.

— А вот у моего юнца, у Хьюберта Рутта, перемены есть. Перемен, что называется, полон рот… Только что звонил ему, ну и потеха!.. Пока он спал в послеобеденное время, кто-то ему вышиб зубы! Так шепелявит, что двух слов не разберешь. Мне показалось, что трубку снял не он, а кто-то другой…

У Арчибальда Уэнделла вдруг все поплыло перед глазами.

Он кашлянул и схватился рукой за стол. Кэйл в это время продолжал:

— Всегда знал его как исполнительного парня и не слышал, чтобы он был любителем потасовок.

— Он вроде бы не буян, — вставил Уэнделл.

— Возможно, в душе он и скандалист… Словом, кто-то крепко подшутил над беднягой…

— Какой позор! — еле слышно прошептал Уэнделл.

— Вы правы, это не делает нам чести, — со смешком отозвался Кэйл.

— Что за странности, — заговорил снова Уэнделл, — как к ним следует отнестись? Вы пойдете в лабораторию? — немного погодя спросил он.

— Нет. Надо срочно позвонить мистеру Лэрою.

Лесли Лэрой в этот момент был занят тем, что перочинным ножом соскребал шоколад с кремовой нейлоновой сорочки. Он не мог припомнить, когда его угораздило так перепачкаться, и время от времени принимался обсасывать места, особенно обильно пропитанные затвердевшей коричневой массой. Временами он подходил к столу и с явным удовольствием откусывал кусок шоколада от плиток, горкой, возвышавшихся на углу. «Нагрею-ка я воды, — размышлял Лэрой вслух, — опущу в таз рубашку, шоколад растает и отмоется». Набросив ее на спинку стула, отправился на кухню, чтобы согреть воды. Включил электрическую плиту и, открыв дверцы посудного шкафа, начал высматривать миску или таз. Со звоном извлек желтую глубокую посудину, наполнив ее водой, поставил на плиту и зашлепал в комнату.

Персонал лаборатории обычно обедал в столовой при станции, но по утрам и вечерами часто собирались компанией: многие любили испытывать свои кулинарные способности на гостях.

Лэрой расхаживал по комнате и, умиленно посматривая на горку плиток, тихо напевал арию из «Лоэнгрина»; Иногда он присаживался на кровать или в кресло и принимался в полное свое удовольствие хихикать, припоминая некоторые забавные подробности недавно приснившегося сна. И потом целая горка шоколада! Правда, во сне он унес этот шоколад из ящика письменного стола своего коллеги, но то был сон, а какой-то чудак, пока он занимался авантюрами в мире сновидений, принес ему груду прекраснейшего шоколада. «Сон был в руку! — решил Лэрой. — Приятно будет вспомнить о нем».

Телефон зазвонил, когда он снимал миску горячей воды с плиты. Поставив миску, напевая, подошел к телефону. «Наверное, — с улыбкой подумал он, — та самая добрая душа, которая угостила меня двумя дюжинами плиток изысканнейшего лакомства и заодно запачкала сорочку…»

— Хэлло! — благожелательно произнес он, свободной рукой застегивая ворот пижамы.

— Хэлло, Лесли! — донесся из трубки голос Кэйла. — Вы что так аппетитно жуете? Полагаю, шоколад?

Лэрой самодовольно заулыбался.