Самолет тем временем успел исполосовать небо вдоль и поперек. Белый инверсионный след за самолетом тянулся, как нитка за иголкой. Самолет круто забирался вверх, становясь все тоньше и меньше. «И как только летчик выдерживает, — подумал Сергей. — Даже вот так просто, когда следишь за ним, и то голова кружится. А у него, летчика, и подавно». Но у Сергея, например, голова крепкая. Летом, после четвертого класса, он в пионерском лагере был. Тушил костер палкой, размахнулся что есть силы и по затылку себя чесанул. Там, на конце палки, корявый сук был. Кровь ручьем текла. Когда он прибежал к лагерной врачихе Серафиме Ефимовне, она заохала, заахала — заколыхалась большим телом. Таким он страшным, видать, был. Врачиха смазала рану йодом и целый час зашивала. Так он за все время даже ни разу не вскрикнул. Правда, потом целую неделю с забинтованной головой ходил. Но зато все ребята смотрели на него с уважением. А повариха тетя Поля, как раненному, каждый раз в обед добавку компота давала. Будь у него голова слабой, так он бы тогда, в лесу, сознание потерял. А он хоть бы хны!

Но где же самолет? Сергей поискал глазами. Самолета нигде не было видно. Должно быть, он уже отлетал положенное и вернулся назад на свой аэродром.

Реактивные над их поселком появились в ту зиму впервые. Ясный день они тут как тут. И летают себе, кувыркаются, оставляя в небе белые завитушки, черкая, полосуя небо. Одни улетят — на их место другие. Юрка Должиков из десятого класса сказал, что у реактивных здесь зона, что они тут фигуры высшего пилотажа отрабатывают. Юрке можно верить — он сам в городе в аэроклубе занимается. За ними, десятиклассниками, каждую субботу в двенадцать часов зеленый аэроклубовский автобус приезжает. И они вшестером важно садятся в него — и привет! И с уроков их всегда отпускают. Директор им ни слова. Как-то всю школу послали в колхоз сорняки полоть. Поблажек ни для кого не было, а ребят и тут отпускали в аэроклуб. Вот ведь жизнь какая у них. После прыжков с парашютом всегда белым хлебом с маслом кормят, сверху еще и сахаром посыпают. Для того, чтобы они в весе не теряли. Весной, рассказывал Должиков, они самостоятельно начнут летать.

Сергей вздохнул. Завидовал он Должикову и его дружкам. Он тоже, когда пойдет в десятый класс, в аэроклуб запишется. Сергею вдруг становится весело при этой мысли. Он будет летать! Будет!

Снова показался самолет. Реактивный был так высоко, что казалось, будто стоит на одном месте. «Хорошо ему там», — подумал Сергей о летчике. Он представил себе его. Конечно, молодой, красивый. И смелый. Представил так ясно и отчетливо, что увидел и лицо пилота. Доброе. Сильные люди злыми не бывают. Глаза веселые, зорко всматриваются в многочисленные приборы…

Сергею казалось, что над их школой всегда бывает один и тот же самолет. И быть может, он прилетает сюда не случайно, быть может, пилот догадывается о том, что в этой школе учится он, Сережка Мальцев, который тоже будет летчиком.

Сергей не спускал глаз со своего самолета. Вот он сверкнул на солнце и, словно с отвесной горы, помчался вниз. Все ниже, ниже, ниже, с каждой секундой увеличиваясь в размере. Вот уж и совсем низко. Так низко, что видать и крылья, и хвост. Но что же это он делает? Ведь он может врезаться в землю. Сергей ощутил тревогу и холод в груди. Вот он уже над самым лесом. Или летчик не видит? Да что же он… Сергею показалось, что синие зубья елок, стеной стоявшие за поселком, будто бы торопливо раздвинулись, пропуская самолет. В лесу тяжело бухнуло, грохнуло, землю тут же тряхнуло, стены школы качнулись, затренькали стекла.

— Он упал! — крикнул Сергей, выскакивая из-за парты.

Шумилина от испуга уронила мел:

— Мальцев! Батюшки, что с тобой?

— Он упал. Летчик на реактивном…

Сергей рванулся к задней парте, где стояла вешалка, где висела его старая фуфайка.

— Мальцев, ты куда? — удивилась Шумилина. — Уж не в лес ли?

Сергей выдернул из-под груды одежды фуфайку и, закусив губу, бросился к двери.

— Сережа, — нерешительно окликнула Шумилина.

Но он уже не слышал. Он сейчас думал только о нем. Там, в лесу, летчик! Его летчик, который, быть может, лежит в снегу, которому нужна помощь.

Сергей слышал, как сзади хлопают парты, как ребята, шумя и толкаясь, следом за ним выскакивают из класса.

II

На станции у переезда урчали зеленые вездеходы. Их было три. «Уже успели приехать», — подумал Сергей. Полосатый шлагбаум тотчас дрогнул, пропуская машины к лесу.

В кузовах вездеходов тесно, спиной к бортам сидели солдаты в серых бушлатах, в шапках-ушанках. Сергей решил выскочить наперерез машинам и прицепиться за какую-нибудь. Он научился цепляться за машины прошлой зимой, когда мать наконец купила ему коньки. Катка у них в поселке не было, пруд всю зиму был завален снегом, потому они бегали по дороге, цепляясь самодельными проволочными крючками за кузова проходящих машин.