Владимир Муссалитин

В ЯСНОМ НЕБЕ

_{Повесть}

I

Парта Сергея Мальцева, ученика шестого класса, в первом ряду. Самая первая. И под самым окном. Многим хотелось бы сидеть тут. Не потому, конечно, что парта стоит первой (на первой труднее списать, но Сергею этого и не нужно — своя голова пока соображает). Парта хороша тем, что стоит у окна. Надоело смотреть на доску, смотри в окно. Делать, конечно, это нужно умело, так, чтобы учитель не заметил. Там, за окном, чего только не увидишь!..

Сергею, например, очень нравится его место в классе. Вот сейчас можно встать и открыть форточку — занимаются они уже третий урок, в классе душно, — а, самое главное, он посмотрит: какое там небо?

— Анна Ванна, я форточку открою, — вдруг предлагает Сергей, — прямо дышать нечем.

— Что ж, открой, — соглашается она, недовольная тем, что Сергей прервал ее объяснения.

Форточка, окаянная, как нарочно, поддается с трудом. Рамы новые, хотя школа старая, штукатурка снаружи обвалилась, и видать черные бревна и мох в пазах… Обещают новую школу построить.

Но что-то там туго с деньгами. Так что, видимо, другим ребятам учиться в новой школе, а уж никак не Сергею. Жаль, конечно.

Форточка наконец поддалась, и по голове Сергея, забираясь за пазуху, щекоча спину, прокатился ком морозного воздуха. Сергей приподнялся на цыпочки, жадно заглатывая воздух, радостно и шумно вздыхая. Небо за окном чистое. Синее. Просторное. Сегодня уж точно будут летать. День вон какой!

— Спасибо, Мальцев! Садись!

Сергей нехотя отпрянул от окна, за которым разгорался прекрасный мартовский день, нехотя перевел взгляд на рыжую доску, по которой математичка торопливо стучала мелом, показывая решение новой задачи. Хоть и понимает Сергей — нужна летчику математика, но не может сосредоточиться, слушать внимательно. Чувствует, стал каким-то рассеянным. Хотя рассеянность эта летчику совсем ни к чему. Она даже вредна ему. Рассеянными могут быть академики и писатели. Летчик должен быть всегда собранным, готовым в любую минуту ко всяким неожиданностям.

Сергей снова выглянул в окно. Посреди неба разволакивался белый волнистый след. «Летают!» — встрепенулся Сергей. Он знал, что они будут сегодня летать. Сергей привалился к спинке парты, чтобы получше видеть, чтобы иметь побольше обзора. Появился самолет, похожий на тонкую серебристую палочку. Он стремительно вкатился в середину неба и прямо тут же начал яростно кувыркаться и крутиться, блестя металлом на солнце. Он то падал с неба и несся к земле, то почти у самой поверхности выравнивался и начинал круто, почти отвесно забираться наверх.

«Во дает!» — подумал радостно Сергей. Он представил себя на месте летчика и то, как он держит штурвал, нажимает кнопки и как самолет послушно выполняет его приказания. Штурвал от себя — вниз, штурвал на себя — вверх. И ветер, один только ветер свистит и течет по крыльям. И вокруг только небо, в котором ты один, в котором никто ни в чем не мешает тебе. Ах как это должно быть хорошо! Падать и парить! Падать и забираться круто, отвесно вверх, зажмурив глаза, дыша тем незнакомым и, конечно, особым воздухом поднебесья, чувствуя свою ловкость, свою силу.

— Ты чего дергаешься, — прошептал жалобно сосед Тальянов, отодвигаясь на край парты.

— Глянь, что он выделывает, — шумно выдохнул Сергей.

— Кто?

— Реактивный!

— А, — сказал Тальянов и осторожно покосился на окно.

— Во, во. Видел?

— Что там, Мальцев?

— Анна Ванна, там самолет, реактивный. Фигуры высшего пилотажа делает, — сказал Сергей, испытав при этих словах необъяснимую гордость. Будто бы тот пилот — его напарник. Будто они там в небе попеременно, друг перед другом стараются.

В классе разом зашумели, все подались к окну.

— Тише, дети, тише, — укоризненно сказала учительница. — Вы что же, самолета не видели? А ну по местам! И смотрите на доску. И ты, Мальцев, тоже. Кто собирается стать летчиком, математику должен знать на отлично. Без геометрии не взлетишь и не сядешь. Она всему основа.

Шумилина любила свой предмет и не упускала случая лишний раз подчеркнуть все достоинства точных наук. Сергею от этого порою становилось скучно. Неужели полет этих прекрасных машин держится только на точных расчетах? Что-то есть и помимо них…