Чума, ставшая пепельно-серой, отключила телефон. Прошла целая минута, прежде чем до нее дошло, что они с Войной сами тоже нашли объект. Найт ждет их в Яманаси.

«Если только Голод не добрался до него первым», — подумала она, гадая, как упырь поступит с человеком, который столкнул его с крепостной стены, и с ними за то, что они его бросили…

Глава 83

Томас поймал Мацухаси в лаборатории после очередного раунда интервью и пресс-конференций.

— Ты веришь словам Ватанабе о том, что Эд приезжал в Японию только ради того, чтобы вернуть кости?

— Да, — сказал Мацухаси, не скрывая своего сожаления о том, что не может предложить ничего более удовлетворительного. — Пробыл он здесь недолго. Я отвез его на вокзал.

— О чем вы говорили?

— Да почти ни о чем.

— Эд возвратился в Токио? — поинтересовался Томас.

— Нет. Если и так, то не прямиком. Я помог ему купить билет. Он не говорил по-японски.

— Куда уехал брат? — настойчиво спросил Найт.

— В Кобе, — ответил аспирант.

— Эд не сказал, зачем именно? Может быть, у него там были знакомые?

— Извини, — печально покачал головой Мацухаси.

— В Кобе есть музей? — не сдавался Томас. — Или археологический институт?

— Там нет ничего знаменитого, — пожал плечами Мацухаси. — Разве что аквариум. Считается одним из лучших. Если ты собираешься туда отправиться…

— Нет. — Найт изобразил улыбку и собрался уходить. — Спасибо.

— Подожди, — окликнул его Мацухаси.

Обернувшись, Томас увидел, что молодой японец вскочил, поднял руку и оттопырил указательный палец. Найт еще никогда не видел его таким возбужденным.

— Твой брат оставил на вокзале сумку. Возможно, он возвращался за ней, но…

— Поедешь со мной? — спросил Томас.

— Буду рад тебе помочь.

Приехав на вокзал, они оставили машину на стоянке, где доминировали велосипеды, и прошли мимо памятника Такэде Сингэну, всего в двух кварталах от того ресторана, где заканчивали ужин Куми и Джим, разговаривая бог знает о чем. В сгущающихся сумерках Томас взбежал по лестнице в зал билетных касс. Кофу был достаточно крупным железнодорожным узлом, связанным одной прямой линией с Токио и другой — с Сидзуокой, но синкансен, как назывались скоростные поезда-пули, в горах не ходили. Томас предоставил вести разговор Мацухаси.

— Найт, — сказал тот, — Эдвард Найт. Иностранец, который уезжал с этой станции пятого марта.

Кассирша, женщина лет пятидесяти с иссиня-черными волосами, уложенными в высокую прическу, постучала по клавиатуре компьютера и кивнула. Да, этот человек оставил свои вещи, ячейку в камере хранения еще не отпирали, но получить к ней доступ можно будет только по распоряжению полиции.

— Это его родной брат, — сказал Мацухаси.

Томас протянул кассирше свой паспорт, та кивнула и улыбнулась, но затем склонила голову набок, изобразила сожаление и ответила, что ничем не может помочь.

Мацухаси начал что-то вежливо объяснять, но кассирша только улыбалась и качала головой. Она ничем не может помочь. Мацухаси изложил свою просьбу другими словами, но женщина непоколебимо стояла на своем.

— Ватаси но кёдайга, синда! — выпалил Томас. — Мой брат умер!

Женщина застыла, затем посмотрела на Мацухаси, который мрачно кивнул. Кассирша поколебалась, глядя на него, затем выдвинула ящик и достала связку ключей. Она что-то тихо сказала Мацухаси, но сути Найт не разобрал.

— В чем дело? — спросил он.

— Она сказала, что два месяца назад у нее умерла мать, — объяснил Мацухаси.

Томас посмотрел на женщину. Та мельком встретилась с ним взглядом и кивнула.

В ячейке лежал рюкзак со сменой одежды, кое-какими книгами и вырезкой из «Нью-Йорк таймс» от 4 апреля 2006 года. Заголовок гласил: «Ученые называют останки ископаемой рыбы „недостающим звеном“».

На фотографии был изображен скелет с доминирующим массивным бурым черепом, а рядом лежало чучело рыбы в натуральную величину. Она была покрыта зеленоватой чешуей, грузная, с коротким толстым хвостом и приплюснутой крокодильей головой с глазками вверху. Тело было рыбьим, но голова определенно принадлежала пресмыкающемуся. Передние плавники, начинавшиеся непосредственно под массивными челюстями, несомненно представляли собой ноги.

— Черт побери, это еще что такое? — прошептал Мацухаси.

— Tiktaalik roseae, — объяснил Томас, торопливо пробежав взглядом заметку. — Девятифутовое чудовище, которое плавало в воде и охотилось на суше в конце позднего девонского периода, триста шестьдесят миллионов лет назад.

— Эдварда интересовала палеонтология?

— Нет, — сказал Найт. — По крайней мере, не сама по себе.

— Тогда что? — спросил Мацухаси.

Но Томас долго молчал. У него из головы вылетели и молодой аспирант, и оживленный вокзал, и звучащие из громкоговорителей объявления, и вообще все, о чем он думал минуту назад. Вместо этого у него перед глазами мелькал калейдоскоп образов. Мозаичное изображение странной рыбы в Геркулануме, морские чудовища с крокодильими головами на барельефе в храме Изиды в Помпеях, странная рыба с ногами, выползающая из красной воды, на картине в гробнице в Пестуме…

Но этого же не могло быть. Рыба из газетной вырезки вымерла триста пятьдесят миллионов лет назад.