Археолог, захваченный любопытством, взглянул поверх темных стекол очков. Появились люди, прятавшиеся у входа в гробницу, другие нарисовались на вершине отвала. У них были видеокамеры и длинные направленные микрофоны. Телестудия Эн-эйч-кей согласилась прислать съемочную группу только после того, как Томас пригрозил, что в противном случае сенсация достанется целиком одному второстепенному новозеландскому журналисту, который выставит японскую археологию на всеобщее посмешище. Тогда его рассказ всерьез не восприняли, но теперь никаких сомнений больше не оставалось. Поверят все.

— Нет! — пронзительно взвизгнул Ватанабе, набрасываясь на Томаса.

Замигали фотовспышки, словно озаряя выстрелами мягкие предрассветные сумерки.

Глава 81

К завтраку эти кадры демонстрировались уже повсюду. Во всех телевизионных выпусках новостей каждые десять минут крутили репортаж Эн-эйч-кей, газетные заголовки вопили. Это было самое настоящее безумие. Пресса только вчера восторгалась стремительным взлетом Ватанабе, поэтому сегодня его оглушительное падение казалось публике еще более сенсационным.

Из «необследованной» части кургана были извлечены фрагменты третьего скелета вместе с подлинной, скорее всего, керамикой культуры Кофун, а также относящейся к тому же периоду терракотовой статуэткой Богородицы, судя по всему имеющей итальянское происхождение. В правой руке Дева Мария держала гранат.

Ватанабе за мошенничество светил срок за решеткой, а Мацухаси против собственной воли сам стал звездой, заняв первое место в коротком списке претендентов на должность заведующего Археологическим институтом Яманаси. Правда, для начала ему нужно еще было защитить докторскую диссертацию. Возможно, такое положение дел изменится после того, как телекамеры отвернутся от него, но в настоящий момент Томас добился определенного успеха. Ночью ему снился упырь из Фонтанеллы, но проснулся он с чувством облегчения и сознанием завершенного дела.

Поэтому объяснить его подавленное состояние после просмотра выпуска новостей по телевизору было непросто. Сам он старался держаться в тени, по возможности выдвигая на первый план Мацухаси, что казалось правильным и с политической, и с моральной точки зрения. В конце концов, именно голова аспиранта лежала на плахе. Он в итоге восстал против архаичной системы покровительства, хотя это могло пустить ко дну всю его карьеру в археологии.

Однако все эти пертурбации не открыли Томасу ничего полезного относительно Эда, помимо того, что тот находился в Неаполе тогда же, когда Ватанабе рыскал там в поисках бесхозных костей и христианских символов. Затем брат последовал в Японию и потребовал их возвращения. До главного звена цепочки загадок, из-за которого Эд отправился в какое-то забытое богом место на Филиппинах, а МВБ обвинило его в терроризме, сейчас было не ближе, чем когда Томас покидал Италию.

«Но ты хотя бы окончательно поссорился с бывшей женой…»

Куми по-прежнему злилась на него за то, как он свалил на Джима заботы о ее безопасности, в то время как сам вместе с Мацухаси отправился расставлять западню. По ее словам, то обстоятельство, что она осталась жива и невредима, не имело никакого значения. Томас пытался возразить, что Джим не смог бы сделать то, что требовалось для склонения Мацухаси на свою сторону. Мол, только я один мог довести дело до конца.

— Разумеется, — гневно отрезала Куми. — Ты у нас герой, вождь, да, Томас? Всегда лезешь в свет прожекторов, кроме тех случаев, когда ты действительно нужен, причем именно мне.

Тут Найту стало окончательно ясно то, что он смутно понимал давным-давно. На самом деле они ссорятся вовсе не из-за того вечера, который Куми провела в обществе Ватанабе. Причина дрязг та же, что и всегда, хотя ни одного разговора вслух об этом не было.

Анна.

«Не произноси это имя. Даже в мыслях. Никогда».

Но сейчас, как и все эти годы, Томасу казалось, что он ни в чем не виноват. Он считал, что оберегал Куми от всех внешних раздражений, заботился о ней, брал на себя всех знакомых и родственников, ограждая ее от них, давая возможность прийти в себя. Ему не приходило в голову, что на самом деле жене хотелось, чтобы он оставался рядом с ней и день за днем обливался слезами. У него же получалось лучше, когда он находился в постоянном движении, стремясь оставить все позади.

«За это она тебя никогда не простит».

Подумав так, Томас с грустью отметил, что сам он смог идти вперед. В полной мере. Это стало началом конца, причем не только в отношениях с Куми. Во многом. В браке, в работе, в вере в Бога и, как продолжение, в отношениях с братом. Сейчас все вернулось, призраком присутствовало во время последней стычки. Так было всегда, будет и впредь.

— Мне нужно вернуться в Токио, — заявила Куми. — Девлин предложил какой-то план, от которого у всех глаза полезли на лоб, и я должна спасать ситуацию.

Они сидели в тихом ресторане на главной улице Кофу, недалеко от железнодорожного вокзала, перед которым стоял памятник Такэде Сингэну[25] в полных самурайских доспехах.