Читаем В блаженном угаре полностью

Вот тогда мне и нужно было уйти. Пока они препирались насчет мотеля, выгружая из тележки мои чемоданы. Бежать от этой стаи мартышек назад, на ближайший рейс в Америку. Но я почему-то стою здесь, окруженный этой малахольной семейкой, стою на огромной, продуваемой ветром автостоянке. И — странная штука! — то ли из-за жары, то ли из-за усталости, то ли из-за еще какой хреновины, их суетливая бестолковость неодолимо меня расслабляет. Будто я угодил в плотную вязкую пелену облаков. Зачем напрягаться, что-то доказывать, раз тебя все равно не слушают? Ловлю себя на мысли, что это абсурдное мельтешение мне даже нравится. Примерно то же самое испытываешь, качаясь на волнах, когда непонятно, где низ, где верх, просто отдаешься им во власть. Но когда выскакиваешь из воды, все сразу становится на свои места — и небо, и берег. Я чувствую легкое головокружение, и даже возбуждение, отчасти эротическое…

Дьявольщина! Одергиваю себя — это уже извращение. Так-так, начались какие-то сдвиги, не успел приехать. Очнувшись, нахожу взглядом Стена.

— А где же наш Колин, наш закаленный в битвах за души боец?

Стен смущенно отводит глаза. Но от меня так просто не отделаешься.

— Где Колин?

— У него несчастье.

— Так-так…

Теперь я окончательно понял: все летит к черту, все наши лихие планы. Стен начинает рассказывать, что там, у Колина, стряслось, при этом ему приходится напрягать связки, чтобы переорать ревущий за нашими спинами грузовик. До ушек Ивонны долетают слова «потерял» и «мать», и это фатальное словосочетание вызывает шквал эмоций.

Она замирает как громом пораженная, потом бросается к нам и срывающимся голоском начинает причитать:

— О боже! Нет, Стен, ничего не надо говорить, умоляю! Так что там случилось?!

— У Колина умерла мать.

— Не может быть… она серьезно болела, да? О-божемой-божемой, и чем же?

— Значит, Колин отпадает? — Я бесцеремонно вклинился в разговор.

— К сожалению, да.

Я оттащил его в сторонку.

— Стен, старичок, мы же по уши влипли. Понимаю, ситуация неординарная, но все же некоторые правила для меня — закон. Я работаю только в паре с опытным помощником. Наверное, у тебя есть запасной вариант?

— Ну… да. — Стен смотрит на меня исподлобья, я вижу по его глазам, как он нервничает. И продолжаю уже мягче:

— Это очень тонкая игра, Стен, кто — кого, ашрам перетянет или мы. Меня и так уже этот перелет вымотал, но нам-то нужно измотать ее, а не меня.

— Знаю, знаю. Я пробовал дозвониться до одного головастого парня, он из Мельбурна, раввин. — Стен протянул мне свою бутылку с минеральной водой. Похоже, он без нее никуда, без минералки.

— Ну ладно, — говорю я, разглядывая пузырьки, пляшущие в бутылке. — А если этого головастого поймать не удастся?

После подозрительно долгой паузы он бормочет:

— У нас ведь есть Фабио, верно?

Мне не совсем понятно, предложение это или вопрос.

— Стен, эта девушка…

— Рут.

— Ну да. Рут. Нам с ней предстоит выпрыгнуть из падающего самолета, вдвоем шагнуть прямо в небо, в пустоту. И чтобы не разбиться в лепешку, ее парашют должен раскрыться, и мой тоже. По-твоему, я могу доверить наши парашюты этому остолопу, который исхитрился врезаться в столб, стоя на твердой земле? Не-е-ет, только не ему.

Логично, соглашается Стен, но уверяет, что Фабио справится. Все сделает как надо.

Меня разбирает смех.

— Ясное дело, справится — со своим гигиеническим пакетом, когда у бедняги закружится головка, она у него слабая.

Я отхожу в тенек, под деревья… боже, и когда наконец баюкающие волны вынесут меня на берег?

— Мы же идем на риск.

— Гм-гм. — Стен заметно сник, стоит понурившись.

Он и сам прекрасно знает, что идем, что у нас нет прямых доказательств того, что Рут временно недееспособна, да и как это докажешь? Значит, она вправе обвинить нас в том, что мы вторгаемся в ее частную жизнь. Можно сколько угодно ссылаться потом на историю с Патти Херст,[11] но что это даст? Да, мы могли бы нанять нужных нам психиатров и ищеек. Но это исключено, ей давно уже не восемнадцать, все эти международные независимые суды ее случаем заниматься не станут. Мы рискуем в любой момент преступить черту, и тогда нам не оправдаться никакими благими намерениями.

— Ладно, ладно, сейчас что-нибудь придумаем. А что, если вызвать твою Кэрол?

Проклятье!

— Я же говорил, что могу ее прихватить, есть недорогие рейсы, но теперь… Она будет здесь не раньше чем через четыре дня, а то и через пять.

Стен похлопывает меня по плечу. Как он меня понимает (ну надо же!). Обещает еще раз позвонить своему раввину (мне-то что с того?).

— Тогда пусть он будет у нас номером первым, а я попробую поискать кого-нибудь еще.

«Так пробуй!» — мысленно призываю я.

Уже пять часов. Я весь как выжатый лимон. Заманили бедненького консультанта на другой конец света и оставили без помощников — выпутывайся теперь как хочешь, это твои проблемы.