После того как Эльза ушла, я пытался удалиться в монастырь, для чего проехал пять тысяч километров. Но матушка позвонила епископу, митрополиту, настоятелю монастыря и отправила им отвратительные письма. В монастыре я пробыл всего семь дней, меня очень технично оттуда выжили. Я пустился в обратный путь длиной пять тысяч километров. Эльза разогнала бездомных и преследовала меня, куда бы я ни поехал.

Отец Алипий молчал. Эльза смотрела в сторону отсутствующим взглядом. Герберт продолжил:

— Теперь я повстречал женщину и собираюсь на ней жениться. От сана я откажусь. Ведь если я с ней венчаюсь, то останусь частью Церкви? Ведь так можно? Ведь у меня будет шанс на Царствие Небесное, если я потом буду каяться?

Герберт явно наслаждался, он говорил так, как часто говорили ему. Церковь всё покрывает, всё терпит, лишь бы были пожертвования.

— Вы и сами всё знаете, — ответил отец Алипий и выжидающе посмотрел на Эльзу. — А зачем, собственно, вы настаивали на встрече со мной?

Эльза сказала:

— Что тут говорить! Вы же понимаете: он меня ненавидит.

Я НЕ СВЯТОЙ

Герберт рассуждал:

— В моей ситуации нет ничего нового. Она прекрасно ложится на историю с Иовом несчастным или Иудой. Господь испытывает нас до самой смерти. В вере я не только не ослаб, но, наоборот, очень укрепился. Вера подобна попытке скакать на разъярённом быке-сатане, который несётся во весь опор и бешено пытается сбросить нас со спины. Рано или поздно ему это удаётся, это только вопрос времени.

И лишь святые удерживаются на нём. Но я не святой. Я упал с быка. Герберт писал:

В Евангелии от Матфея говорится: если исполнять заповеди Божьи, служить ближнему своему, любить его и Бога, посвящать все дни свои служению Богу и ближнему, то людям не о чем беспокоиться — ни о том, что им есть и пить, ни о том, во что одеться. И Господь повторяет это, приводя в пример траву, которую Он так красиво одевает, что она становится полевыми цветами.