Читаем Узник крови полностью

— Садись, — шепнул Алексу отец. — Ты получил все, что нужно, а до Хэкета не дошло все значение шрама.

— Благодарю вас, старший инспектор. У меня больше нет вопросов, милорд.

— Вы не хотели бы повторно допросить свидетеля, мистер Пирсон? — осведомился судья.

— Нет, благодарю вас, милорд, — ответил Пирсон, пытаясь осмыслить значение показаний Фуллера.

— Благодарю вас, старший инспектор, — произнес судья. — Можете покинуть свидетельскую трибуну.

Фуллер вышел из зала. Алекс наклонился к отцу и прошептал:

— Но я не заставил его признать, что этот «джентльмен свободной профессии» — Спенсер Крейг.

— Он бы ни за что не выдал своего источника, но тебе все равно удалось дважды заставить его проболтаться, — возразил сэр Мэтью. — И не забудь про другого свидетеля, он тоже должен знать, кто выдал Дэнни полиции, а в зале суда будет чувствовать себя неуютно, так что ты успеешь загнать его в угол, прежде чем Хэкет вычислит твою настоящую цель.

— Вы готовы вызвать вашего следующего свидетеля, мистер Пирсон? — громким голосом вопросил судья Хэкет.

Пирсон поднялся:

— Да, милорд. Я вызываю сэра Хьюго Монкрифа.

Пристав провел сэра Хьюго на место для свидетелей и вручил Библию. Тот принес присягу, Пирсон улыбнулся ему и спросил:

— Сэр Хьюго, когда вы в последний раз видели вашего племянника Николаса Монкрифа?

— В день похорон его отца, мы оба там были.

— Вы имели возможность поговорить с ним?

— К сожалению, нет. Два сопровождавших его надзирателя предупредили, что мы не должны вступать с ним в контакт.

— Какие отношения связывали вас с племянником?

— Сердечные. Все мы любили Ника. Он был отличный парень.

— Значит, вы и ваш брат не затаили против него враждебности, узнав, что его дед — ваш отец — завещал внуку львиную долю семейного имущества?

— Разумеется, нет. Ник автоматически наследовал титул после смерти отца, а с титулом и семейное имущество.

— Значит, известие о том, что он повесился в тюрьме и его место занял самозванец, стало для вас страшным ударом?

Хьюго опустил голову, подумал и произнес:

— Мы с моей женой Маргарет тяжело это пережили, но благодаря поддержке родных и друзей понемногу привыкаем к потере.

— Заучил назубок, — шепнул сэр Мэтью.

— Вы можете подтвердить, сэр Хьюго, что герольдмейстер ордена Подвязки установил ваше право на семейный титул? — спросил мистер Пирсон.

— Да, могу. Я уже получил жалованную грамоту.

— Вы можете также подтвердить, что поместье в Шотландии, дом в Лондоне и банковские счета в Лондоне и Шотландии возвращены семье?

— Боюсь, что нет. — Сэр Хьюго обратился к судье: — Оба банка придерживаются правила не признавать права собственности до завершения судебного процесса, милорд. Процедура передачи счетов не может начаться до окончания этого процесса.

— Не беспокойтесь, — ответил ему судья и тепло улыбнулся, — ваше долгое испытание подходит к концу.

Сэр Мэтью мгновенно вскочил.

— Прошу прощения за то, что я прерываю вашу светлость, но следует ли ваш ответ свидетелю понимать в том смысле, что вы уже пришли к решению по данному делу? — спросил он с такой же теплой улыбкой.

Судья заметно смутился:

— Нет, разумеется, нет, сэр Мэтью. Я всего лишь заметил, что, независимо от исхода процесса, долгое ожидание сэра Хьюго подходит к концу.

— Весьма вам обязан за разъяснение, милорд. Для меня большое облегчение слышать, что вы не пришли к решению, не выслушав доводов защиты.

— У меня больше нет вопросов, милорд, — заявил Пирсон и вернулся на место.

— Мистер Редмэйн, — спросил судья, — вы намерены подвергнуть свидетеля перекрестному допросу?

— Да, милорд. Сэр Хьюго, — начал Алекс, — вы заявили суду, что поддерживали с вашим племянником Николасом Монкрифом близкие отношения, если не ошибаюсь, вы назвали их «сердечными» и поговорили бы с ним на похоронах его отца, когда б не запрет надзирателей.

— Да, все правильно.

— Когда вы впервые выяснили, что ваш племянник умер, а не проживает, как вы считали, в его доме на Болтонс-террас?

— За несколько дней до ареста Картрайта, — ответил Хьюго.

— В таком случае, сэр Хьюго, позвольте спросить, сколько раз за эти полтора года вы и ваш племянник встречались или разговаривали по телефону?

— Не вижу смысла в вашем вопросе, — возразил Хьюго, — ведь это был не Ник.

— Не Ник, — согласился Алекс, — но вы только что заявили суду, что полтора года не знали об этом.

— Ну, у нас у обоих было много дел, — ответил Хьюго, пытаясь перестроиться на ходу. — Он жил в Лондоне, а я большую часть времени находился в Шотландии.

— Насколько я понимаю, в Шотландии теперь есть телефоны, — парировал Алекс.

По залу пробежали смешки.

— На что вы намекаете? — спросил Хьюго.

— Я ни на что не намекаю, но вы же не станете отрицать, что оба присутствовали на лондонском аукционе почтовых марок в «Сотбис» в сентябре 2002 года, а затем жили несколько дней в одной гостинице с человеком, которого считали родным племянником, и в обоих случаях ни разу не попытались с ним заговорить.

— Он сам мог со мной заговорить, — ответил Хьюго.