Читаем Узник полностью

Это напоминало ходьбу против течения, когда идешь вперед, где русло реки сужается и сам напор становится сильнее. Шаг, второй, третий — нормально, но подняв ногу для четвертого, делаешь шаг назад, не выдерживая напор. Или когда ты прилип к паутине и тоже собираешься вырваться — пару шагов нормально, а затем тебя оттаскивает назад. Но усиливающееся чувство опасности заставило меня преодолеть себя, и я почувствовал каждую часть своего тела — даже, кажется, вырвался стон.

Разговоры, хотя слов еще разобрать не мог или говорившие просто тихо разговаривали. Цокот копыт и в такт мои движения вверх-вниз — меня везут. И словно спала последняя завеса — я в полной мере почувствовал красоту жизни. Особенно это касалось запахов, которые я буквально мгновение назад не различал.

— Раэш, ты меня слышишь? — услышал я голос учителя.

Другой бы обрадовался, что спасен, но для меня было бы лучше умереть в бою с хищником, чем вернуться в рабство. Решил не отвечать, пока не пойму свое состояние. Он тоже меня спрашивать больше не стал. Но буквально спустя пять минут я почувствовал мощный прилив сил и решил больше не притворяться. Зашевелился, но подняться не смог, и только сейчас сообразил, что мои ноги и руки связаны. Понял, что это было сделано для того, чтобы я не свалился с лошади: руки вокруг шеи, ноги держала веревка, пропущенная под животом моего скакуна. Как только зашевелился, тут же остановились, и меня не только быстро развязали, но даже поставили на ноги.

— М-да, — произнес Хáчнок, оглядев с ног до головы.

И мы, удивительное дело, направились на рынок выбирать мне одежду. Купили, конечно, самую дешевую, но мне как-то без разницы — главное, чтобы был прикрыт низ. Пока туда шли, я рассказывал свои приключения, причем Хáчнок слушал очень внимательно и очень огорчился, когда я сообщил, что ни одного похитителя не видел в лицо. На ночь мы, естественно, никуда не поехали, а остановились на постоялом дворе. И снова меня удивил мой учитель, сняв номер на троих. На самом же деле оправдались мои самые пессимистические прогнозы: я настолько ценное приобретение, что со мной возятся, несмотря на то, что я, по сути, раб. Теперь он меня от себя не отпустит. Во всей этой ситуации радовало то, что у меня и в самом деле есть большие шансы выиграть у чемпиона, иначе и возиться не стоит. Понимание этого в очередной раз подстегнуло меня в изучении искусства боя и доведения его до идеала. Когда сидели за столом и ужинали, учитель спросил:

— А почему ты пошел на юг?

Наконец-то он задал этот вопрос, над ответом на который я раздумывал все то время, когда не рассказывал о своих приключениях. Понятное дело, что я пытался сбежать, но не буду же я говорить об этом? В голову не пришло ничего, кроме одного ответа, и я буду придерживаться этого варианта.

— А куда же еще? — я постарался удивиться как можно естественней. — Мы ехали на юг, меня похитили — значит, должны везти на север. Я не знаю, сколько был без сознания; думал, что не меньше дня, вот и побежал в другую сторону.

— А почему решил, что тебя должны везти на север?

— Ну, как же? — я снова выдал удивление. — Раз похитили, то должны везти в другую сторону, чтобы не нашли.

На мое такое заявление Хáчнок только хмыкнул и больше ничего расспрашивать не стал. В обеденном зале мы не стали задерживаться, сразу пройдя в комнату. На меня уже какое-то время назад накатила слабость, и спать захотелось, но я знал, что так и будет. Как я понял, меня напоили каким-то восстанавливающим и заживляющим зельем, действие которого закончилось, вот и наступила слабость и жажда сна.

Ночь прошла спокойно, и мы, позавтракав, отправились на турнир. Со слов Хáчнока, мы успеваем к финальной части. В столице три гладиаторских арены, и сегодня пройдут первые схватки, после которых в финальную часть выходят только шестнадцать бойцов. Завтра день отдыха, а послезавтра финалы, где из них определится чемпион. У хозяина, как владельца гладиаторской школы, имеется своя ложа, откуда мы и будем смотреть поединки.

В столицу племени Чилиры, город Антучан, мы приехали уже в сумерках. Как любой богатый индеец племени, Анхéн Чóхнан тоже имел дом в столице. Находился он в той части, где жили самые зажиточные жители — я так понимаю, местная аристократия. Не заметить, что движемся уже там, было невозможно, поскольку дома здесь были исключительно двухэтажные. Я не знаю почему, но местные жители не привечали многоэтажные здания, и только в столице это можно было сделать. Да и то всего в два этажа. Мой взгляд остановился на зиккурате, который поднимался в небо своими ступенями. Он был значительно выше, чем в городе, где мы жили, и отвращение мое к нему было тоже сильнее.