Читаем Узел полностью

Наутро он так и поступил. Фон Коттен уже откуда-то знал о вчерашнем происшествии. И вежливо осведомился, сильно ли питерцу повредили тыловые части, пока он отступал, прикрываясь арьергардами… Сыщик и охранник посмеялись, хотя зубоскалить было не о чем. Могла ведь и кишки выпустить! Поговорив о том о сем, Алексей Николаевич спросил наконец и о деле. Подполковник вызвал разыскного офицера ротмистра Киндякова и старшего филера Подэрия. Те увели сыщика в отдельный кабинет и принялись рассказывать.

Первым докладывал Киндяков. Он ориентировал агентуру на изучение образа жизни дорожных генералов. Выяснилось, что все они, кроме Мекка и покойного Зборомирского, весьма подозрительны. Живут не по средствам. На дорогах у них бардак, и, похоже, директоров это устраивает. Инженер путей сообщения Лабзин, начальник Московско-Курской дороги, нечистоплотен в делах. Берет взятки с подчиненных, живет с чужой женой, неудачно играет в карты. Начальник Московско-Брестской, генерал-майор Мец, давно уже рамолик, а его держат на ответственной должности. Директор Ярославско-Архангельской линии Даккварт выстроил три доходных дома на имя жены. И все в таком духе.

– Так кто из них может быть замешан в хищениях? – спросил коллежский советник.

– Да любой, – ответил ротмистр.

– От такого доклада, извините, толку никакого.

– Времени было мало, больше не успели, – развел руками жандарм. Питерец отпустил его. Оставшись вдвоем с Подэрием, сыщик сказал доверительно:

– Василий Григорьевич, бонза ушел, давайте о деле говорить. Кто из директоров на самом деле подозрительный?

– Лабзин, – коротко ответил старший филер.

– А прочие?

– Обычные люди, с обычными слабостями.

– Но три дома Даккварта как объяснить?

– Там не дома, а домишки. Внизу лавка, наверху квартира. Выстроил он их в полосе отчуждения, поэтому получилось дешево. Лес, кирпич украл с материального склада. Сдает внаем своим же служащим, жилье им оплачивает дорога, Даккварт кладет эти деньги себе в карман.

– Понятно все с вашим ротмистром. А вы чем порадуете?

Старший филер усмехнулся и выложил страничку с докладом.

– Начну с самого интересного, хорошо?

– Уже заинтриговали!

– Оказывается, Алексей Николаевич, девять из одиннадцати товарных кассиров, которых мне поручили проследить, общаются между собой.

– Ну и что? – не понял сыщик. – Служба у них такая. Грузы ходят с дороги на дорогу, вот кассиры и…

– Да они вне службы общаются.

– Не может быть!

– Установлено со всей достоверностью. Раз в две недели все девять собираются в каком-нибудь ресторане, где есть отдельные кабинеты. При этом пытаются запутать следы, проверяют, нет ли слежки. А каждый первый четверг месяца у них официальная пьянка, дозволенная начальством. Будто бы для укрепления товарищества.

– Где? Опять в ресторане?

Подэрий поднял указательный палец:

– Нет. Для этого кассиры собираются в буфете Железнодорожного клуба. Это на углу Тверской улицы и Камергерского переулка, в доме Толмачева. Мы установили, что у них там устроен секретный почтовый ящик, как у революционеров. Младший гардеробщик клуба принимает и передает записки, а еще грузовые и денежные документы.

– Так. Очень интересно! А кто те два кассира, которые не входят в компанию?

– Оба с Московско-Казанской дороги.

– От фон Мекка! – обрадовался Лыков. – Это хорошо.

– Да ничего хорошего нет, Алексей Николаич, – осадил коллежского советника старший филер. – Я, как узнал, что два человека чистые, подумал: на самом деле или только хотят казаться? И лично взял их в проследку. Один, который с Гаврикова переулка, и правда порядочный. Никуда не шляется, живет скромно, верующий человек. Староста церкви Покрова в Красном Селе. А второй, кассир с Митькова, жулик похуже прочих. Жалованья получает восемьдесят рублей в месяц, а владеет чулочной фабрикой, держит каретный извоз и трактир. И все под чужими именами. Ледовничество Кренцина, которое по всей Москве лед продает, – тоже его. Откуда у простого кассира такие средства?

– Только если ворует, – согласился Алексей Николаевич и уточнил: – Но с теми девятерыми он не в стачке?

– Нет, один мастрячит.

– Василий Григорьевич, – просительно начал Лыков, – вот вы упомянули про младшего гардеробщика в Железнодорожном клубе.

– Который почтальоном при кассирах служит?

– Да. А нельзя ли его завербовать? Чтобы читать их переписку.

Подэрий довольно улыбнулся и извлек из внутреннего кармана еще несколько листков:

– Да уж завербовали. Неделю, как он отдает нашему человеку всю почту. Тот, понятное дело, копирует и возвращает. А если попадаются деловые бумаги, чаще всего на грузы, то филер привозит их сюда, а мы фотографируем и потом вертаем гардеробщику.

– Голубчик! – вскричал Алексей Николаевич. – Это они? Те записки? Я могу их посмотреть?

– Для того я их и принес, ваше высокоблагородие. Вот тут извольте расписаться, что получили. Господин подполковник распорядился изготовить для вас копии.

– Ай да Михаил Фридрихович, ай да умница, – похвалил фон Коттена сыщик. – Да и вы молодцом, и ваши люди. Все будет отмечено в рапорте премьер-министру.