Читаем Увидеть Дракона… полностью

Ночь я провел в пьяной толпе. Я надеялся подслушать ответы на десятки вопросов, но напрасно. Тупые сервы и подмастерья знали и слышали только свой собственный бессмысленный рев да похабные песни. «Дракон» возникал через два слова на третье, будто «чрево господне» у какого-нибудь магдебургского ландскнехта, и в столь противоестественных сочетаниях, что у меня глаза на лоб лезли. Мой невольный пиетет к таинственному могучему существу таял и приземлялся. Приливы и отливы толп метали меня по улицам, временами я казался себе кубиком, ребра которого от тысяч бросков оббились и сгладились. Вон над полем голов, рывками передвигая ноги на ходулях, показались ряженые, а за ними на длинных шестах несут большое драконово чучело из тряпок на каркасе. Оно потешно разевает пасть и крутит мордой. Огни, огни, вспышки и треск шутих и рядом, и высоко вверху, и только пепел опадает. Огни, давка у столов и бочек, драки в сверкании ножей, глухие запертые двери и ставни на окнах, вплоть до третьего этажа. Но мимо… Мимо относит жаркий костер, пачкающий копотью стены и глухие ставни, перед ним бесстыжие девки-плясуньи кривляются под лязг тамбуринов, то наступают на плотные ряды, то пятятся, и так полукруг движется вперед и назад, не размыкаясь. Людское толчище несло меня, и сам я дополнял его коловращение, приставал к одной, другой ватаге, следовал за нею, а встречный поток увлекал обратно, вбок, прижимая к каменным берегам. Потом темный закоулок, его тесное русло само, скатываясь из-под ног, прямиком привело меня в подвальный погребок, известный немногим завсегдатаям. И там я долго сидел, до рассвета, тщетно пытаясь горьким пивом прополоскать шелуху впечатлений в голове. Я нехотя и дремуче хмелел. Какие-то угрюмые типы подсаживались ко мне, их сменяли другие, бред тянулся нескончаемо.

Я обнаружил напротив человека невидного, незаметного. Он сидел неудобно, боком, и сбоку же поглядывал на меня.

— Ты кто?

— Я чудесный целитель. Я продлеваю жизнь.

— А камни вообще бессмертны. Ты в камень преврати меня.

— Купи талисман. Ты позабудешь про сон, и будешь жить и ночью. Срок жизни твоей удвоится.

— Нет. Продай мне лучше сон. Такой, чтобы фея Моргана рассказала мне, почему у вас каждый год убивают дракона, одного из тысяч, а народ пляшет и веселится, как на Пасху.

Он деловито теперь кивнул и позвал в полумрак за спиной.

— Э-эй, Оснаф, он здесь.

Четверо вошли, пригибаясь под косяком, их оружие глухо звякало о каменные стены и дерево столов. Метнулась фигура, и вот новые гости сидят рядком передо мною и цедят горькое пиво из кружек. Пока они мной любовались, хмель слетел.

— Ну, ведите, куда хотите! — сказал я наконец, вытряхивая деньги на стол. — Эй, хозяин…

Я поднялся и посмотрел на них, сидевших, почти в глаза. Ждал неведомо чего.

— Мы вас сопровождать будем, господин, — смиренно отвечал продавец снов. — Вы хотели увидеть мистерию?

Он все еще сидел в той же неудобной позе, не смеялся надо мной, он был деловит и точен, как меч старого палача.

— Так дракона убьют?

Тогда он встал, и разом разогнули колени его товарищи.

— Надо поспешить, не то толпа заполонит все проходы.

Толпа двигалась монолитом, плотно и неторопливо, враскачку. Мой конвой искусно меня провел по краю большой площади, устеленной ровными плитами белого камня. В центре ее, посреди сумятицы голов, в предрассветной зыбкой и серой мгле, в окружении столбов, на которых ночь напролет горела смола в каменных ступах, высился помост в два человеческих роста из камня же. Помост был пуст, толпа гудела, я, поминутно выдираемый из живых колеблющихся тисков, добрался до лучших мест — приподнятой над площадью террасы. Вход на нее охраняли латники с арбалетами — сатанинским оружием, проклятым наместником божьим в Риме. Но далее, к шелковым навесам и резным скамьям нас не допустили. Чисто одетые молчаливые люди чиновники магистрата, решил я, мастера, купцы и прочий низкорожденный, но сметливый народ — не сговариваясь расступались перед нами и оставляли свободными два-три шага. Видимо, моих спутников знали и остерегались их повадки. Продавец снов кивнул мне, и мы с ним оперлись локтями друг рядом с другом на жесткую балюстраду. Смола в ступах чадила и гасла, слабела, но разливался рассвет, светлело небо над крышами до яркой белизны, до первой точки, слепящей доли солнца. Внезапный толчок ветра разбил мерный гул над площадью, понес сорванные шапки и мелкий сор и завертелся в окружении высоких зданий, тряся ставни, сгоняя любопытных, осевших открытые окна. Быстрая туча заслонила солнце и пронеслась над нами, гоня ветер. Это кружил гигантский дракон над городом, еще больший, чем все, которых я видел тут.

— Кто же надеется его убить? — прокричал я сквозь адский свист и вой и напор воздуха.

— Его убьет пресветлый король, — орал в ответ продавец снов, прикрывая, как и я, глаза ладонью.