Когда она скрылась, Адъюнкт вздохнула: - За вашу весьма долгую жизнь, капитан, приходилось вам бросать кости с Т'лан Имассами?

  - Нет, и я привык считать нежелание мудростью.

  - А теперь?

  Рутан склонил голову набок. - Они очень плохие лжецы.

  - И все же, - сказала она чуть слышно, - я благодарна за попытку.

  - Нам этого не нужно, Адъюнкт. Чтобы продолжить путь - этого не нужно.

  - Не нужно?

  - Нет. - Он указал на Баделле и Седдика: - Я пройдусь по частям, Адъюнкт, чтобы рассказать эту историю. Два ребенка, мешок с игрушками.

  Она поглядела ему лицо. - Обычные дети?

  Он кивнул. - Обычные.

Глава 18

встал у раны рыбак, кровь не смоет никак

кончается день и воды пусты

в зеркале скрылся ты

На красных деревьях листья мертвы издревле

там бредет лесоруб, беспамятно-туп

точит слезы земля, упали мосты

в зеркале скрылся ты

На холмах бастионы, время треплет знамена

дождь пылает огнем, коль душа - так с пятном

где дети лежат, даже в смерти чисты

в зеркале скрылся ты

Грязь следов, по ступеням лезут длинные тени

на алтарь брошен бог, да исполнится рок

мы иного найдем на путях пустоты пусть

в зеркале скрылся ты

Умирают мужчины, с ними битвы причины

на полях пепел сед от развеянных бед

неприкаянной сказкой взлетели мечты

в зеркале скрылся ты

Непотребны святыни, в сердце славы пустыня

пали храмы во прах, силы нет в образах

непрочна власть красоты

и в зеркале скрылся ты

бог даст и обратно возьмет

если вера имеет вкус крови

молясь, пей полным ртом

непрочна власть красоты

мы последние сдали посты

все пропало и нечего больше спасать

и в зеркале скрылся ты

в зеркале скрылся ты

Он ощутил толчок и вообразил, будто находится в трюме пляшущего на тяжелой зыби корабля. Снова толчок. Он подумал о пьяных ночах и что лежит под столом, а кто-то пинает его обутой в жесткий сапог ногой. После третьего толчка - более сильного, передавшего раздражение и нетерпение толкающего - он пробормотал ругательство. Однако что-то склеило губы, наружу вышел лишь стон.

  Он решил: пришло время открыть глаза.

  Что тоже потребовало целого сражения. Веки с трудом отклеились, кожу ожгло болью. Он поморгал. Полумрак, смутные силуэты, сверху вроде бы лицо. В воздухе пахнет гнилью. Во рту привкус старой, очень старой крови. И еще что-то, горькое. Наверное, как подумал он, это вкус неудачи.

  - Вставай.

  Еще одна фигура опустилась на колени. Мягкая ладонь прошлась по щеке - но у него отросла жесткая борода, и ладонь отдернулась. Лишь чтобы вернуться, крепко ударив по виску.

  Женщина сказала: - Нет на это времени. Дверь открыта. Кое-кто в округе может ее ощутить.

  Первый отозвался: - Яд стал неактивным. Уже давно. Но он даже не пошевелился.

  - Хранитель должен ...

  - Таскаться где-то по садкам, как я догадываюсь. Повезло нам.

  - Неужели нельзя просто поставить его на ноги?

  Руки под локти, кряхтенье - он ощутил, что на каменном полу остались лишь пятки. Внезапная боль в спине и ногах, пытающихся справиться с весом. Неужели он стал таким тяжелым? Давно ли?

  - Стой, чтоб тебя. Не смогу держать долго.

  - А мне было каково? - спросила женщина. - Все кости трещали.

  Он выругал острые уколы боли в ногах, пошатнулся...

  - Туда, шагни назад - прислонись к стене. Боги, так, так. Погляди теперь на меня, идиот. Гляди так, словно узнал.

  Было темно, однако он сумел различить лицо мужчины. Вгляделся в его глаза, нахмурился.

  - Как меня зовут? - спросил мужчина.

  Он шевелил губами, пока во рту не скопилась слюна; раздвинул губы языком. - Знаю тебя. Тебя звать... Дурь.

  - Еще раз ударить?

  - Муть, - сказал он и моргнул, глядя на женщину. - Муть и Дурь. Теперь помню. Вы напоили меня. Обманули. Наверное, пора убить обоих. Где мои штаны?

  Он все еще опирался на стену, пытаясь удержаться на ногах. Сверкнул глазами, отчего мужчина и женщина сделали шаг назад. Они были в коридоре, справа толстая деревянная дверь - открытая, являющая взору заросший двор; тянуло сквозняком, холодный воздух пах отбросами и помойным ведром.