Бытует мнение, что обслуживающий персонал дома сплошь состоял из сотрудников и агентов спецслужб. Может быть, отчасти это и так, но именно отчасти. Так, высшим чинам министерства обороны полагались домработницы, которых нанимали для них по линии хозяйственного управления МО. Но не все пользовались этим правом. Например, у К. К. Рокоссовского работала женщина, которая попала к нему еще в 1940 году на Украине. Она прошла вместе с его семьей всю войну и жила у Рокоссовских в течение сорока шести лет. Никакого отношения к спецслужбам она не имела.

Не стоит думать, что в доме были только «привилегированные» жильцы. В одном подъезде жили маршалы Конев и Рокоссовский, Вячеслав Молотов с семьей занимал целый этаж, а на 5-м этаже в том же подъезде была коммуналка, в которой жили потомки простых людей, отцы и деды которых не были ни вождями, ни героями. Например, люди, предок которых был шофером в гараже Совнаркома. В полуподвальных помещениях жили рабочие, обслуживающие домовое хозяйство – слесари, электрики, лифтеры, маляры. Их дети играли во дворе дома вместе с детьми маршалов и партийных секретарей.

На улице Грановского располагалась также столовая лечебного питания при Четвертом главном управлении Минздрава СССР, которую жильцы называли «Кремлевской столовой». Она была не бесплатной – каждому прикрепленному выдавались талоны на обед и ужин. В 80-е годы их стоимость составляла 2 рубля 10 копеек и 2 рубля 50 копеек соответственно. На эти талоны можно было пообедать и поужинать в столовой согласно меню на данный день, заказать обед или ужин на дом или взять продукты «сухим пайком» на соответствующую сумму, расплатившись талонами. Там же находилась небольшая парикмахерская, в которой стриглись многие жильцы.

Война началась

Как во время войны протекала жизнь в доме на улице Грановского, «РГ» рассказала дочь маршала Ф. И. Голикова Нина Филипповна, которая жила в нем с 1940 года:

«Никогда не забуду тот день, когда началась война. Мы, дети, бегали во дворе, играли. Помню, что был тогда Костя Тимошенко (сын С. К. Тимошенко, тогда – наркома обороны), три дочки Малышева (В. А. Малышев, тогда – нарком тяжелого машиностроения), трое детей было у министра финансов Зверева. С нами не играл только Юрий Шкирятов (сын М. Ф. Шкирятова, тогда заместителя председателя Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б)). Он был единственным и поздним ребенком, родители его оберегали, и когда мы убегали, няня выводила его подышать свежим воздухом.

Во время этой игры моя мама вдруг открыла окно и крикнула: «Нина, домой! Война!» Все мы замерли и разбежались по квартирам. Нам было по девять-десять лет, но мы уже знали о Халхин-Голе, об озере Хасан, что-то слышали о финских делах и по-своему, по-детски знали, что такое война. А потом началось трудное время, когда особенно сказались добрые дружеские отношения жителей дома. Мамы мальчиков посылали их помогать соседкам, например, заклеивать окна. В четвертом подъезде было устроено бомбоубежище в подвале, и когда мы туда спускались, все старались друг другу уступить место получше. Мы гордились своими мамами, которые поднимались на крышу сбрасывать зажигалки, таскали мешки. Все были в то время в одинаковом положении, жены маршалов и министров, как и другие женщины, надевали клеенчатые передники, огромные перчатки, носили щипцы, которыми брали зажигалки. Но это продолжалось не очень долго, потому что началась эвакуация. Мы не хотели уезжать. Так как папа уже 7 июля в качестве главы советской военной миссии был отправлен в Англию и Соединенные Штаты вести переговоры о помощи, мама решила его дождаться. Но когда главное разведывательное управление, в котором папа работал, эвакуировало свои семьи, его заместитель сказал маме: «Вы в какое положение меня ставите? Приедет Филипп Иванович и спросит: «А почему моя семья не уехала вместе со всеми?» И нам пришлось уехать в Челябинскую область, туда же, где были и Василевские. Вернулись мы в апреле 42-го года. Для того чтобы семьи военнослужащих не голодали, были заказы в министерстве обороны. В соседнем военторге раз в месяц можно было получить муку, масло, коробочку яиц.