Читаем Утро после победы полностью

Бабушка вспоминала, что из-за обледенения самолет совершил вынужденную посадку вблизи Ладожского озера. До берега пришлось добираться на дрезине, потом на автомашине по льду «Дороги жизни». Их легковушка шла в колонне грузовиков, доставлявших в Ленинград продовольствие. Бабушка до конца жизни не могла забыть, как на ее глазах шедший впереди грузовик неожиданно стал проваливаться под лед. Водитель в последнюю минуту успел выпрыгнуть из кабины через открытую дверь. Берега не было видно, кругом следы разрывов снарядов и бомб. По ее воспоминаниям, дорога обстреливалась с немецкой педантичностью – с определенными интервалами – и надо было успеть «проскочить».


Л. А. Говоров с супругой Лидией и сыном Владимиром. Ленинград, 1943 г.


А о том, что пришлось пережить деду, можно судить по такому эпизоду. Накануне прорыва блокады в январе 1943 года бабушка спросила его, все ли готово и что будет в случае неудачи. Он ответил, что все просчитано, войска готовы. «Ну, а в случае неудачи, – улыбнувшись, сказал он, – остается головой в прорубь». А в октябре 1943 года, окончив курс ускоренного обучения, в Ленинград приехал и сын Володя, офицер-артиллерист. Он не засиживался в штабе фронта, о чем говорят и его должности: командир огневого взвода, затем батареи. А в мае 1944 года в Ленинграде родился мой отец – Сергей Леонидович Говоров.


Когда и как познакомились ваши бабушка с дедушкой? Я слышала, что на Лидию Ивановну произвели ошеломительное впечатление красные революционные шаровары Леонида Александровича…

Алексей Говоров: Первое их знакомство произошло в 1923 году на спектакле «Лакмэ» в Одесском оперном театре. И действительно, по словам бабушки, помимо открытого волевого лица и высокой статной фигуры молодого красного командира, очень сильное впечатление на нее произвели красные шаровары, в которых щеголял дед. Надо сказать, что этот атрибут воинской экипировки являлся наградой за особые успехи в боевой подготовке, и выдавали его не многим. Леониду Говорову, командиру артиллерийского дивизиона, красные бриджи были торжественно вручены перед строем 51-й Перекопской дивизии самим Председателем Реввоенсовета Республики Львом Давидовичем Троцким. Поэтому для деда они были предметом не меньшей гордости, чем орден Красного Знамени на груди. Но из-за этих шаровар бабушка долго не решалась представить жениха родителям – людям образованным и, наверное, с предрассудками. Отец Лидии Ивановны до революции был управляющим у помещика.


Каким был маршал Говоров в кругу семьи, какой была атмосфера в доме?

Алексей Говоров: Отец вспоминал, что дед всегда был тщательно, безукоризненно одет – как в служебной, так и в домашней обстановке. И от других он требовал аккуратности. Всегда очень занятый, погруженный в свои мысли, маршал, тем не менее, находил время в игровой форме проверить знания десятилетнего сына по математике и немецкому языку. Эти предметы он знал превосходно. У деда всегда находились четкие вразумительные ответы на бесконечные детские «почему?». И уже позже отец осознал этот дедов талант прирожденного педагога, который отмечали многие его сослуживцы.


Как в семье любили отдыхать? Чем увлекался Леонид Александрович?

Алексей Говоров: Он очень любил читать. По словам моего отца, лучшим отдыхом для Леонида Александровича была книга. В нашем доме была большая – свыше двух тысяч книг – библиотека, выписывалось множество журналов и газет. Даже за несколько месяцев до смерти, прикованный к постели, дед не расставался с журналами по ракетной технике и «Вопросами философии». Кроме того, дед очень любил животных. В доме всегда жила немецкая овчарка, с которой он любил гулять. Видимо, в это время ему особенно комфортно думалось. А в остальном – работа, работа, работа и бесконечные командировки.


В семье рассказывали о его взаимоотношениях с властью в лице верховного главнокомандующего?

Алексей Говоров: Отношение Верховного к деду было, бесспорно, уважительным. Но, тем не менее, обращался он к нему только на «товарищ Говоров». Сталин ценил в нем профессионала, а также то, что Леонид Александрович и его супруга были очень скромными людьми. Дед не любил никакие сборища и посиделки, не лез в политику. Он был с головой погружен в свои служебные вопросы, полностью отдавался работе. То, что верховный уважал Говорова как человека и профессионала – факт, и то, что он мог быть с ним искренним – тоже факт. При этом дед не был «любимчиком» верховного – он всегда чувствовал меру и сохранял дистанцию. Видимо, это и оградило его от репрессий и сохранило жизнь.


Л. А. Говоров с супругой Лидией


Перейти на страницу:

Все книги серии 75 лет Великой Победы

Письма погибших героев
Письма погибших героев

Лист бумаги, сложенный треугольником. Почтовая открытка. Самодельный конверт. Иногда просто комсомольский билет, сигаретная пачка или обрывок бумаги. На них были письма с фронта, строчки дневников, обращения, записки… Все они написаны перед боем, под артиллерийским обстрелом, в окопе, за столом в землянке, на стене тюремной камеры. И не важно, чем они написаны – ручкой, карандашом, гвоздем, обломком кирпича… Они написаны сердцем человека, понимающего, что ему суждено погибнуть и что это послание станет для него последним…Читая эту книгу, видишь страшные картины Великой Отечественной войны. Глаза затуманивают слезы, но одновременно возникает чувство восхищения героизмом и стойкостью людей пред лицом смерти, людей, не жалевших себя ради Победы своей родины.

Андрей Васильевич Сульдин

Военное дело / Документальная литература / История

Похожие книги

Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное