Читаем Утро богов полностью

В известном отдалении светит меньшее черное солнце, размером с планету. Его черные лучи другие, Они проецируют и укрепляют черные шарики-сферы вокруг каждого живого начала, существующего в проявленном мире.

Между двумя черными солнцами, словно море, волнуются толпы людей, тела которых черные, как уголь. У них закрыты все органы чувств, кроме внутреннего осязания (самочувствия тела). Они корчатся в ужасных мучениях. Их сжигает внутренний огонь. Черное солнце космоса разрывает все привязанности их жизни, которые они взрастили на земле. А лучи меньшего черного солнца укрепляют эти привязанности, мешая им разорваться.

Над всеми этими людьми парит дух, вся внешность которого состоит из одного лишь лица и имя ему — ужас. «Разорву разом абсолютно все, что дорого и к чему ты привязался в жизни», — говорит это лицо, и человеку кажется легче прыгнуть в кипящий котел, чем смотреть в глаза ужасу.

В некотором отдалении от толпы черных людей колышутся толпы людей серых. Все органы их чувств открыты, и их сознание живет в воображаемых мирках, построенных во время их прошлой жизни на земле. Лучи двух черных светил проникают к этим людям, причем одно солнце разрывает дорогие им привязанности, а другое солнце одновременно укрепляет их. Серые люди тоже сжигаемы тем же мучительным огнем, но пламя его слабее, хотя пространство воздействия много шире. Над серыми людьми, словно порывы ветра, носится дух, вся внешность которого состоит из одного лица, имя которому — страх.

Как черные, так и серые люди образуют пары из мужчины и женщины. Из шеи женщины растет цепь, другой конец которой обернут вокруг шеи мужчины. На цепи надпись: «Невежество». Из шеи мужчины тоже растет цепь, противоположный конец которой обернут у основания ног женщины и скрывается в ее детородном органе. На цепи надпись: «Эгоизм».

Взор мужчины устремлен на любовь, которая, однако, трансформируется в эгоизм. Взор женщины направлен на свет истины, которая тем не менее превращается в невежество.

Между двумя черными светилами восседает Бафомет. Одну руку он направляет в сторону женщины и держит в кулаке серебряную стрелу, обращенную наконечником вверх. Другую руку он направляет в сторону мужчины и держит золотую стрелу наконечником вниз.

Из невероятно отдаленной выси свисают две цепи. Приближаясь к наконечникам стрел, звенья цепей, чистые и прозрачные наверху, постепенно темнеют, вплоть до непроницаемой черноты. По звеньям этих цепей спускаются люди, становясь серыми или черными, по мере приближения к наконечникам стрел, и пополняют толпы серых и черных людей.

Среди серых людей снуют чудовища стального и мышиного цвета, мучая их и отбирая у них жизненные привязанности. Эти мучители воюют и между собой, образуя группы, во главе которых становятся вожди. Мучители пьют страдания не только серых людей, но и друг друга. С каждым глотком их глаза загораются жгучим наслаждением. Они все взаимно враждебны, но взаимная выгода заставляет временно объединяться в стаи. Время от времени стаи поедают вожаков и распадаются.

Таким же образом действуют и хищные существа среди черных людей. Однако цвет хищников красно-черный. Все они пытаются проникнуть за абсолютную тьму, но токи двух черных светил действуют мучительно и на них, не позволяя никому пройти за грань великой тьмы.

Временами сверху спускаются абсолютно прозрачные люди. На их груди — щиты с надписью: «Совершенная отрешенность от всего». Они беспрепятственно проходят всюду, и токи двух черных светил не действуют на них. Прозрачные люди, проникая за абсолютную тьму и через грань небытия, пьют из космического океана жизни.

Комментарий

Эта карта символизирует один из трех ликов божества — космический океан жизни. Два других лика: истина (карта 1-я); живой дух, любовь (карта 0-я).

Сила океана жизни — общая у Адама и Евы. Поэтому в данном случае нет двух разных карт для Адама и Евы.

Однако внешние аналоги раскрытия космического океана жизни разные для Адама и Евы: карта 21-я у Адама (огонь кундалини, жизненное электричество); карта 22-я у Евы (жизненный магнетизм, живая вода).

Океан жизни ограничен небытием от всего проявленного, и ничто не может проникнуть в чистоту жизни. Однако волны океана жизни сами могут проникать в проявленное через небытие и временно оживлять внешние формы. Но это особое проникновение — по методу катализатора, а не расходования. Неживое (иллюзорное, ибо все реальное живое) вибрирует наведенной жизнью, отражающей реальную жизнь.

Человек привязывается как к наслаждению, так и к объектам и условиям, его вызывающим. Эту привязку человек отпечатывает словом «мое». Наслаждение заканчивается в удовольствии. А удовольствие засыпает в подсознании с печатью «мое». Но все вещи текут и меняются, все привязки вновь всплывают в сознании уже страданием.