Читаем Утро богов полностью

Новгородский летописец, вероятно, небеспристрастен. Но вот что поразительно: и суздальский летописец говорит о том же, о помощи Богородицы городу, указывая, однако, и на то, что бог все же наказал его рукой князя Андрея Боголюбского за гордость и клятвопреступление. И проявил одновременно милость, оставив их город неприступным.

Истина сложна, особенно в сочетании с духовными принципами. Но ее нужно уметь замечать, угадывать, учиться этому можно из истории. А если историю учить так, как учат в наших школах и университетах, то и научиться ничему нельзя. Истина как бы многомерна, тут не отделаешься лаконичными ответами и оценками, без знания всей совокупности фактов и событий не обойтись.

Вот простой вроде бы случай, относящийся не к проявлениям княжеского самоуправства, не ко многим людям, а к одному человеку, иноку Киево-Печерского монастыря Эразму. Все свои средства он отдал, чтобы украсить Печерскую церковь. И что же? Прошло время, и он стал сожалеть об этом, громко жаловаться, его грызло раскаяние в содеянном. Можно ли себе такое представить? Можно. Не все знают, что добро вообще нужно стараться творить незаметно и если это дело доброе, то и награды за него не требовать. Не высшее ли это счастье — помнить о ближних и о своем народе? Далее: инок заболел, тосковал, семь дней не мог вымолвить ни слова, а до того все сетовал, сетовал на свою собственную щедрость! Только на восьмой день вернулась к нему речь, он встал и сказал монастырским братьям:

— Видел я Богородицу с сыном Христом на руках.

— Эразм, — сказала ему Богородица. — Ты украсил церковь мою иконами, и я украшу тебя в царстве сына моего. Встань, покайся, а на третий день возьму я тебя к себе, как возлюбившего благолепие дома моего.

«Дом мой» — это церковь богини, то есть один из ее земных домов. Эразм прозрел, я думаю. Он исполнил все. На третий день его не стало в этом мире. Мы можем лишь гадать, где сейчас находится его душа. В простом проявляется сложное, божественное. Заметили ли вы уже, как мудры боги, как неожиданны их поступки, заставляющие нас размышлять, сопоставлять, учиться?

А вот рассказ о селе Почаеве, где жили почаевские иноки, тогда еще в пещерах. Один из них видел Богоматерь, стоявшую на скале.

Свидетельство это не единственное. Житель села Иоанн Босый, пас недалеко стадо овец. Он тоже увидел Богородицу. Фигура ее возникла в столбе света, такого яркого, что это напоминало огонь. Пастух прибежал к монахам, начал рассказ о чуде. А они ему ответили: знаем. От них пастух услышал, что в скале осталось углубление, след правой стопы Богородицы, и в этом месте камень стал источать воду, которой не становится ни меньше, ни больше. Этот след с водой видели потом долго, пока здесь жива была память о событии.

В 1299 году митрополит Киевский Максим искал новое место, где не свирепствовали бы так татары. Он молился перед иконой Богородицы. Она явилась ему, повелев перенести митрополию во Владимир.

Ее видел преподобный Лазарь Мурманский с Онежского побережья весной 1360 года. В своем предсмертном завещании он рассказал об этом. Его слова о появлении жены святолепной в свете несказанном, сияющей золотом, подчеркивают первое впечатление. Свет! Это постоянный спутник богини.

Жанна рассказывала, что от этого света у нее иногда болели глаза, она просила Богоматерь убавить сияние, и та согласилась. Зимой, весной и текущим летом Жанна видела ее чаще всего так, как видят обычную женщину. Отчетливы и реальны все черты лица: у нее выпуклые губы, средней высоты лоб, продолговатые сияющие глаза.

Главное событие 1380 года для русских произошло в день рождения Богородицы. Рать Дмитрия Донского разбила и вынудила к бегству полчища Мамая. Донские казаки принесли с собой икону Успения Богоматери и присоединились к Дмитрию Ивановичу. Эту чудотворную икону великий князь доставил в Москву. Первая каменная церковь в Кремле была построена по воле великой княгини Евдокии Дмитриевны, супруги Дмитрия.

Заложена белокаменная церковь Рождества Богородицы в 1393 году уже после кончины князя. Евдокия хотела оставить память о великом сражении в день светлого праздника и память о муже.

Трудно было бы разбить неприятеля с его огромной силой, великолепным оружием, если бы не покровительство, пусть незримое, великой богини. Победителей москвичи встречали после битвы у стен Андроникова монастыря, там, где было урочище.

В сорок пятом Андроников монастырь лежал почти в руинах. Помню груды мраморной плитки у его стены, бреши и пробоины, куда мы лазили семилетними мальчишками. Это неподалеку от дома, где я родился. В ясную осень сорок пятого мы с матерью на время вернулись сюда с Дальнего Востока. Жизнь быстро улучшалась. Нищета становилась воспоминанием, пока не вернулась вновь уже в наши дни.