Читаем Утро богов полностью

— Ладно, потом как-нибудь о причине. А сейчас представь себе этих двоих. Сначала явился невысокий человек в голубом камзоле с серебряными пуговицами, пряжкой, с эполетами. Похож на таиландца. Грех было теряться. Я обратился к нему с просьбой, даже в стихах. Называл его лучшим из таиландских генералов. Откуда красноречие — ума не приложу. Я видел его отчетливо, хотя по-прежнему лежал на гостиничной койке вниз лицом. И как только я прочитал свои стихи, сочиненные мной тут же, таиландец исчез, а появился другой. Это был не человек. Крупная заячья морда, уши и большой клюв. Это существо улыбалось, в нем все же улавливалось нечто человечье, ум — совершенно определенно. И представь, что я и к нему обратился со стихами, тут же пришедшими на ум. Впрочем, ума-то у меня оставалось самую малость из-за любовной истории. Тем не менее. Если бравый таиландец выслушал мои излияния с мудрой сдержанностью и едва заметной ироничной, но и любезной улыбкой, то птицезаяц (я видел только его мордаху) сиял, слушая меня. В общем, как видишь…

— О чем же ты просил? И что за любовная история, в которую ты опять попал?

— О, это все сложно, и не в том счастье, поверь. — Я скомкал ответ, потому что тогда мне было еще плохо, хотя я уже вовсю шевелил плавниками, выбравшись из мрака с помощью бравого генерала и его странного спутника.

Сейчас я вывожу эти строки совсем в ином состоянии и вполне осознаю, что они оказались бы уместны в романе фантасмагорий, но что я чувствовал тогда… В этой книге мне все же придется выложить всю правду, хотя и позднее, иначе читатель не поймет мира богов таким, каков он есть на самом деле.

— Так вот что нас еще с тобой связывает! — воскликнула Жанна. — Ведь Богородица мне показывала этого зайца.

— Как показывала? — очнулся я от воспоминаний. — Он что, живой, этот зверь?

Моя реплика служит невольной данью той наивности, в коей я тогда пребывал. Я все еще думал в октябре и даже чуть позднее о том астральном мире как о нашем. Но это, однако, не всем известная Тверская.

— Показывала! Держала его за уши и показывала мне. Так было, я ее спросила, кто помогает… прости, но я не все могу тебе говорить. Может быть, потом.

— Мы квиты. Ну, а тот генерал, кто он, по-твоему?

— Знаешь, я в первый раз родилась в Таиланде! В 1675 году. Богиня мне сказала. Ну, а на Украине, в Смеле, я родилась вторично. Все. Больше ничего не скажу, И так сказала много.

— Ты хочешь сказать, что таиландец — это ты или твой посланец, и он, узнав суть моей просьбы, прислал зайца? Я не ошибся?

— Нет, не ошибся.

Такой вот диалог с Жанной!

И я вернулся домой. Ничего не произошло из ряда вон выходящего. Еще раз напомню о моем спокойствии, которым я даже бравировал после перипетий в недавнем прошлом. И вот в этом спокойном состоянии я раскрыл на сон грядущий книгу. Раскрыл случайно. Это был том «Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время». Выпущен он в составе двадцатитомника, подготовленного институтом археологии. Машинально пробежал я глазами сто первую страницу этого труда и замер. Речь шла о древних памятниках скифов под Керчью, в Предкавказье и на Днепре. И там, в нескольких погребеньях найдены были изображения знакомого мне и помогавшего мне зверя! Процитирую дословно:

«Это преимущественно… изображения орлиной головы или одного клюва и фантастического образа барано-птицы или грифо-барана — комбинация головы барана с клювом орла».

Вот откуда растут уши. На таблице я рассматривал изображение этого звериного божества скифов. Оно, оно явилось тогда в гостиницу ко мне! Не буду настаивать на том, что обликом оно напоминает больше зайца, чем барана. Я и так принес много огорчений моим коллегам-археологам и историкам, равно как и представителям некоторых других наук. Пусть грифо-баран. Пусть барано-птица. Я не спутаю теперь моего друга из степей Восточной Европы ни с каким другим божеством.

Да, скифы… И скифы основали Асгард в Копетдаге и предгорьях, продвинувшись на юг уже в третьем веке до нашей эры. Множество сарматских и скифских племен знали древние авторы. Парны, саки, даи — это тоже скифы. Именно те самые. А на сто девятой странице шла речь о покрывале богини, изображенной на скифском ритоне. Это было то покрывало, та самая накидка, в которой Жанна видела свою гостью.

Книга эта вышла в восемьдесят девятом.

Моя первая книжка об открытии Асгарда увидела свет в том же году. Дело было сделано. И я успокоился, не спешил изучать новые монографии. Небрежно листал многотомники, хотя мог бы перечитать и статьи семидесятых, где можно было встретить упоминания о грифо-баране. Что делать, материал иногда забывается, переходит в образной форме в подсознание, и нужен внешний толчок. Впрочем, первый толчок, даже легкий удар я умудрился пропустить. Это когда грифо-баран, улыбаясь как именинник, явился в гостиничный номер, и я просил его, заклинал… О чем? Зачем? Не из-за моей ли слабости?