Я. Розмари-Энн. Кэролайн. Три сумасшедшие женщины, одна за другой. Самоубийство моей матери и бабушки. Избавиться от некоторых слов, чтобы страшные вещи стали менее пугающими, оставив только те слова, которые потеряли былой смысл. «Русалочка». Пасмурный день, в который я встретила Абалин. Мёртвые воробьи и мыши в закупоренных бутылках. «Утопленница», написанная человеком, который свалился с лошади и разбился насмерть. «Fecunda ratis», созданная художником, который упал с мотоцикла и погиб. Тот самый художник, что взял себе фамилию француза, – о котором часто говорят, будто это он написал историю про Красную Шапочку, – а затем принялся создавать ужасающие произведения искусства, вдохновлённые этой сказкой, которая стала моей особенно нелюбимой сказкой из всех существующих. Якова Энгвин и «Открытая Дверь Ночи», к которым я ещё вернусь позже. Докучливые призраки и вредоносные мемы. Боль, которую мы причиняем другим людям, сами того не желая.

Ночная просёлочная дорога в восточном Коннектикуте. И ещё одна тёмная дорога у реки в Массачусетсе. Женщина, назвавшаяся Евой Кэннинг, которая, вероятно, была призраком, волчицей или даже русалкой – а скорее всего, неким странным созданием, которому суждено навсегда оставаться безымянным.

Такова совокупность записей, которые я по совету моей мамы делала, чтобы не забыть о том, что произвело на меня сильное впечатление. Это своего рода моё запоздалое извинение перед Абалин, хотя я знаю, что она никогда его не прочтёт.

Возможно, это станет моим карманом, набитым камнями.

– Пока хватит, – напечатала Имп. – Надо отдохнуть. Вернёшься позже, рукопись никуда не денется.

2

– Что насчёт разделения текста на главы? – напечатала Имп. – Поскольку я записываю свою историю не для того, чтобы её кто-то прочитал, – а это определённо так, – и она никогда не будет издана, то зачем мне заморачиваться с разбивкой на главы? Зачем вообще кому-то заморачиваться с главами? Только для того, чтобы читатель знал, где можно остановиться и быстро сбегать в туалет, перекусить или выключить свет и лечь спать? Разве главы не схожи чем-то с началом и концом истории? Ведь это, по сути, такие же произвольные и удобные конструкции? – Тем не менее, она напечатала арабскую цифру 2 ровно через семнадцать строк с одинарным интервалом от верха страницы, на чистом листе машинописной бумаги.