Мэдж была довольна. Чудесным днем, отличной стряпней Персика. Довольна тем, что погрелась на солнышке, хотя ее нежную кожу после этого немного пощипывало. Ей было уютно и хорошо. Клонило ко сну. Мэдж дремала, обняв Джесс, которая настояла, чтобы мать села с ней, сзади, к огорчению Джонни и к облегчению обоих родителей. Сквозь дрему Мэдж слышала тихую музыку, льющуюся из приемника, разговор Майкла с Джиной о каких-то членах семьи, которые выводили из себя остальных, шуршание шин по асфальту. Бедро дочери источало тепло и в голове роились приятные фантазии.

Может быть, можно допустить этого человека немного поближе? Поделиться с ним теми военными воспоминаниями, которые не причиняют вреда? Позволить себе насладиться его улыбкой. Может быть, можно даже чуть-чуть влюбиться в него. Совсем чуть-чуть.

Впервые за все время, что она себя помнила, Мэдж ощутила надежду. Она спала с этим ощущением всю обратную дорогу и проснулась, только когда Майкл осторожно вытащил у нее из рук сонную Джесс. Джонни подал ей руку, и она смахнула с себя сон, как паутину.

– Иди, Джонни, я сейчас приду.

Она обернулась назад и устремила взгляд на дорогу, где ивы уже начали раскачиваться под свежими порывами ветра. Позади нее хлопнула дверь, зазвучали сонные голоса сморенных дорогой подростков. Они поставили чайник и включили телевизор. Мэдж смотрела на тучи и размышляла над тем, что изменилось в ее жизни с тех пор, как она последний раз видела грозу.

– Все в порядке? – спросил подошедший Майкл.

Мэдж отвела взгляд от грозовых облаков.

– Я как раз думала, какой хороший получился день.

– Я рад, – просто сказал он, подвинувшись поближе.

Ветер шевелил его волосы, а глаза сверкали фосфорическим блеском. Мэдж не могла оторвать от них взгляд. Она думала об ужасных шрамах, покрывающих тело этого мужчины, о кошмарах, сквозь которые он прошел, чтобы найти ее. Она думала о том, что он предложил ей помощь, в то время как имел право спокойно отдыхать.

– Спасибо вам, – сказала она и, быстро поднявшись на цыпочки, поцеловала его.

И тут же оказалась в его объятиях. Его усы покалывали ее, рот искал ее губы. О Господи, его губы были такими нежными, а руки такими соблазнительными. Мэдж вцепилась в его мягкие, шелковистые волосы, которые трепал ветер. Она прильнула к его груди, вдруг ощутив мучительную жажду близости. Ей нужна была его радость. Ей нужна была его спокойная сила. Ей нужна была его вера в то, что она такая, какой он ее помнил.

– Ты дрожишь, – прошептал он.

– Я боюсь, – хрипло сказала она.

– Никогда не бойся меня, Мэдж, – промолвил он, привлекая ее еще ближе, – никогда не бойся меня!

– Я не боюсь тебя, – призналась она слабым голосом, – я боюсь себя. Но в этом – твоя вина.

– Моя вина? – шепотом спросил он, проводя пальцами по ее щеке. – Но почему?

Мэдж не отступила. Она посмотрела ему в глаза и решила сказать правду во что бы то ни стало.

– Потому что я хочу, чтобы ты меня любил.

10

Он сам хотел того же. Когда все заснули, Майкл прокрался в ее комнату, где сырой от дождя бриз вздымал занавески, и за руку вывел из дома.

Джордан понимал, что совершает ошибку. Он не за этим сюда приехал. И не это, по его мнению, ей было нужно. Не это должно было принести ей мир и покой. Но он не мог уже сдерживать охватившую его страсть. Майкл понял, что увлечен этой женщиной с тех самых пор, когда впервые увидел ее улыбку.

Ее рука дрожала, но она ни секунды не колебалась, когда в одной ночной рубашке шла вместе с ним через двор по сырой траве. Мэдж следовала за ним в угловую комнату гостиницы так, будто это был роскошный «люкс» в фешенебельном отеле.

– Добро пожаловать во дворец, леди! – прошептал он с улыбкой, держа ее руки в своих.

– Я никогда не делала… – Она пожала плечами, подбирая нужное слово, вдруг снова ощутив себя робкой и юной девушкой.

– … Ничего такого, – подсказал Майкл. – Знаю. Я тоже.

Он поднял ее руки и поднес к губам. Впился взглядом в такие милые голубые глаза и поцеловал ей ладони.

– Полагаю, мы достаточно долго плыли против течения, да?

Майкл увидел, как ее глаза расширились, ноздри затрепетали, а грудь поднялась. От нее веяло дождем, свежим мылом и тихой ночью. Он ощущал губами атлас ее кожи. О Господи, как же он хотел ее.

– Я немножко… заржавела, – призналась она, усмехнувшись. – Боже мой, это звучит словно: «Я давно не ездила на велосипеде».

– Принцип тот же, – успокоил он, ласково поглаживая ее запястья. – Я слышал, что эти навыки легко восстанавливаются.

Мэдж инстинктивно придвинулась ближе к нему.

– Правда?

– Да, – заверил он. – Именно так. И чтобы ты не беспокоилась, я захватил все, что надо, для безопасной езды.

Майкл наклонился и поцеловал ее. Она вздохнула, и его губы поймали этот вздох. Наслаждаясь нежностью ее рта, он позабыл о дожде и ветре, о свече и узкой койке, которая должна была принять их. Он видел только ее, чувствовал только ее.