Читаем Утоли мою печаль полностью

– На здоровье, – искренне ответил он.

Обед прошел спокойно, Майкл заметил, что Джонни ерзает и старается не смотреть ему в лицо. Ну и ладно. Спасибо, хоть не стал возобновлять разговор о курсах офицеров запаса. Джесс непрерывно болтала и хихикала, как будто ей одной приходилось поддерживать беседу. Мэдж, все еще бледная и напряженная, натянуто улыбалась дочери и изредка подавала реплики, звучащие невпопад.

Они говорили о школе, о восстановлении исторических зданий, о спорте. Персик, сидящий рядом с Майклом, молчал, искоса наблюдая за ним. Его вклад в беседу ограничивался несколькими односложными ответами. Но ел он с аппетитом. Прежде чем встать из-за стола, тщательно подобрал остатки соуса кусочком хлеба.

– Неплохо, – проворчал он, отодвигая тарелку.

За весь обед Персик ни разу не заговорил с Майклом, не проронил ни слова, но вышел с таким видом, будто все уже сказано, что несколько смутило Майкла. Поэтому, когда убрали посуду и дети начали обсуждать с матерью свои насущные проблемы, он вышел в туманную ночную мглу и постучался в дверь коттеджа Персика.

Ни силой, ни ростом Майкл обделен не был. Но по сравнению с чернокожим гигантом, открывшим дверь, он почувствовал себя коротышкой.

– Надо поговорить, – сказал Майкл.

Видимо, его хорошо поняли. Персик приоткрыл дверь пошире и отступил, пропуская гостя.

Двухкомнатный домик был обставлен очень просто. Широкая голубая тахта, голубые занавески, ваза с полевыми цветами на старомодном камине. Библия на столике и маленький приемник на полке. На стене – акварели и пара рисунков в самодельных рамках.

Майкл обратил внимание на портрет самого Персика, сделанный углем на ватмане. Просто, строго и сильно.

– Кто рисовал? – спросил он.

– Мальчик. – В хрипловатом голосе Персика явно прозвучала нотка гордости.

– Джонни? – уточнил Майкл.

Персик кивнул.

– У вас с ним проблемы? – поинтересовался он.

Майкл оставил его вопрос без ответа и еще раз осмотрел картины.

– Это тоже все он?

– Он.

Майкл покачал головой.

– Я вам завидую.

Персик, видимо, понимал его. Майкла не смущал грозный вид хозяина. Такие ребята были и у него в отряде. Молчаливые богатыри, они на все имели свою точку зрения, но за правду стояли горой. Майкл знал, как с ними общаться.

– Я могу помочь ей, – без обиняков сказал он, зная, что Персик уважает краткость.

– А кто просит?

Они стояли в маленькой комнате, присматриваясь и примериваясь друг к другу, словно соперники, готовые к схватке.

– Она сказала, что вы сидели в Рейфорде. – Майкл не ожидал ответа. – Вы имели там дело с ветеранами?

– А что?

– Вы слышали, как они кричат по ночам? Видели, как они прячутся по углам и взрываются без предупреждения? Они держатся друг за друга и говорят вам, что вы ничего не понимаете, потому что не были там.

И опять в глазах Персика он увидел понимание.

– Она рассказывала вам о Корее? – задал новый вопрос Майкл.

Персик пожал плечами.

– Говорила, что была медсестрой, и это, мол, совсем не то. Не хотела обсуждать.

Майкл покачал головой.

– Она все еще просыпается с криком, вот как.

Персик знал. Но он был слишком предан хозяйке, чтобы признать это.

– И я тоже, – сказал Майкл. – Я знаю, каково ей приходится, и хочу помочь ей.

– Почему?

– Потому что она спасла мне жизнь.

Недоверчивый взгляд Персика не смутил его.

Майкл молча вытащил рубашку из джинсов, расстегнул ее и обнажил страшные шрамы на груди и животе.

– Она спасла мне жизнь, – повторил он, и на этот раз Персик поверил. – Я должен попробовать, – продолжал он, застегивая рубашку. – Я уже говорил с друзьями, которые могут оказать более действенную помощь, чем я, если она позволит. Но то, что можно, я хочу сделать здесь.

– А она просила?

Майкл шумно вздохнул.

– В этом очень трудно признаваться. Мало кто может понять, что с ним происходит. Многие думают, что люди, переживающие такие невзгоды, – трусы, неженки, плаксы. Да вы сами знаете, как трудно от этого избавиться. Надо забыть все, что было. Иначе ничего не выйдет.

Персик немного смягчился, на его губах мелькнула мрачная улыбка.

– М-да.

– А кроме того, – продолжал Майкл, – это очень сложно. Особенно если вы двадцать лет притворялись, что ничего особенного не происходит.

– Что вы хотите от меня?

– Чтобы вы понимали. Вы ее друг. Будьте им и дальше.

Некоторое время они молчали. Лицо Персика было твердым и невозмутимым, как всегда.

– Ее дети, – сказал он наконец. – Она отдает им все свои силы. И не сделает ничего, что могло бы им повредить.

– У меня у самого дочка, – вздохнул Майкл.

И Персик кивнул. Это был его ответ. Его обязательство. Его обещание.

Через несколько минут Майкл уже шел обратно сквозь ночь. Деревья шелестели, звезды тускло посверкивали в туманном небе. Из дома доносились приглушенные голоса. Голоса людей, которых ему еще предстоит понять. Майкл глубоко вздохнул и полез за сигаретой. Ему еще многое предстоит сделать в этом доме.

Она стояла в дверях отделения интенсивной терапии со стетоскопом в руке, ожидая нового поступления. Кто-то что-то сказал, она засмеялась и подумала, что новые поступления всегда попадают на пересменок.