– … Сегодня вечером продолжились пленарные заседания конгресса в связи с обострением ситуации во Вьетнаме. Президент, выступая перед конгрессом, объявил, что в боевую готовность приведена еще одна бригада морской пехоты и…

Мэдж выключила приемник, прежде чем диктор успел закончить. Она не могла этого слышать. Такие известия пробуждали в ней желание уехать на побережье и сидеть там, молча глядя на воду. Но для этого она была слишком занята. Надо было достраивать гостиницу и поднимать детей.

Держа в руках медицинский саквояж и кошелек, она вошла в кухонную дверь. По телевизору передавали новости. Джесс смеялась. Кухонный вентилятор работал, от плиты доносилось аппетитное бульканье.

Она остановилась как вкопанная.

Облаченный в фартук, Майкл орудовал большой ложкой, помешивая соус на плите.

Джесс обернулась, глаза ее радостно сверкнули.

– Знаешь что, мама? – закричала она. – Мистер Джордан хочет остаться и помочь нам закончить гостиницу. Как тебе это нравится?!

4

Как ей это нравится? Ее от всего этого тошнит! Мэдж шагнула к телевизору, на экране которого военные корабли топили друг друга, и выключила его. Затем с бьющимся сердцем повернулась к Майклу.

– Что вы здесь делаете? – грубо спросила она.

Джес заморгала, энтузиазм на ее лице сменился тревогой.

– Мама!..

Майкл открыто взглянул в лицо Мэдж.

– Мы с Джесс беседовали. Она рассказала, что вы завалены работой по гостинице. У меня есть лицензии водопроводчика и электрика. Если вы не будете возражать, я бы мог заняться комнатами, которые нуждаются в обновлении. Мне всегда хотелось поработать руками.

– Он возьмет с нас только стоимость материалов, – поспешно сообщила Джесс, как будто в этом был весь вопрос.

Мэдж не отвечала. Она не могла понять, с чего это они оба вообразили, что ей будет приятно постоянно лицезреть Майкла Джордана. Но вопреки своим сердитым мыслям Мэдж почувствовала огромное облегчение, увидев его.

– Деловое предложение, – пробормотала она наконец.

Майкл кивнул и лукаво улыбнулся.

– Как я вчера говорил вам, у меня прямо руки чешутся что-нибудь ремонтировать.

Он говорил ей? Мэдж, наверное, не слышала, занятая борьбой с ночными кошмарами. Но она помнила свет в его глазах. Они сверкали, как у юноши, обсуждающего предмет своей любви.

– Мама! – сказала Джесс. – Он умеет готовить!

Мэдж не прореагировала. Она очень устала. Ей не хотелось сегодня больше ни о чем думать. Ей нужен был только отдых.

Она повернулась к дочери и увидела, что та очень встревожена. Это смутило ее. Она могла объяснить себе возбужденное состояние Джесс тем, что они с Майклом строили какие-то тайные планы. Она могла понять обостренное внимание дочери к Майклу Джордану. Она только не могла себе представить, зачем все это нужно?

Мэдж перенесла внимание на своего удивительного гостя. Он выглядел опасно привлекательным в клетчатом фартуке и кремовой хлопковой тенниске. Высокая, стройная, мускулистая фигура. Медальон на довольно потертой цепочке вокруг шеи явно был реликвией, а не украшением и совершенно не казался претенциозным. Тот самый тип мужчин, которого любая здравомыслящая женщина хотела бы видеть рядом с собой.

– Вы умеете готовить, вот как? – наконец отозвалась она, безнадежно пытаясь заставить голос звучать безразлично. – В этом доме такое признание небезопасно.

В кухне аппетитно пахло приправами и чесноком. Рот невольно наполнился слюной.

– А вы разве не готовите? – возразил он.

Джесси красноречиво расхохоталась.

Мэдж выдавила из себя слабую улыбку.

– Я ем, – сообщила она. – Эй, Джесс, а где Джонни и Персик? Как они позволили этому человеку прорвать оборону?

– Джонни пришлось остаться после школы с каким-то проектом, а Персик только что отправился за ним.

– Мне надо с тобой поговорить, Джесс, – сказала она, демонстративно отворачиваясь от него. – Пойдем в гостиную.

Джесс внезапно смутилась. Мэдж захотелось обнять ее, эту маленькую девочку, с нарочитой серьезностью сдвинувшую брови, снять с нее тревогу. Но вместо этого она молча проводила дочку в гостиную, где мистер Джордан не мог слышать их.

Мэдж очень любила эту комнату, больше, чем те помещения в обоих домах, которые пыталась реставрировать.

Просторная, с виду простая, она была полна особым уютом, паркетный поп сверкал свежей полировкой, мебель отличалась удобством и мастерством исполнения. В проеме между окнами стояло пианино, на котором упражнялась Джесс, и висели акварельные пейзажи, которые Джонни из года в год дарил ей на Рождество. Над каминной полкой резного красного дерева наклонно висело зеркало, отражающее вид из окна, как на полотнах Констебля.

Мэдж было хорошо в этой комнате, где все говорило о прочном домашнем счастье, располагало к созерцательности и отдыху. Она чувствовала себя здесь спокойно и уверенно. Вот почему она привела сюда Джесс, чтобы задать ей несколько важных вопросов.

– Чего ты добиваешься, юная леди? – тихо спросила она, от всего сердца надеясь, что вопрос не прозвучал как обвинение.

Но Джесс так его и восприняла.

– Ты с ума сошла?! – воскликнула она, опустившись на кушетку и встряхнув гривой рыжих волос.