Читаем Утеха падали полностью

Первая ночь превратилась для него в кошмар. Управлять выбранной женщиной оказалось очень сложно — это была высокая, крепкая амазонка с крупными челюстями, маленькой грудью и непривлекательно подстриженными волосами — одна из бродяг Саттера, которых он изолировал и откармливал в Библейском институте, пока Клубу Островитян не требовались суррогаты. Но она оказалась плохим суррогатом — Хэроду пришлось приложить все силы, чтобы просто заставить ее выйти на площадку в пятидесяти ярдах от северной ограды охранной зоны. Земля там была выжжена в форме большой пентаграммы, а концы всех лучей обведены мелом. Остальные четверо заняли положенные места — Дженсен Лугар уверенным, крепким шагом достиг своего круга и остановился в ожидании, когда женщина Хэрода добредет до своего пьяной походкой. Хэрод знал, что у него есть масса оправданий: он привык управлять женщинами с более близких расстояний, к тому же эта, на его вкус, была слишком мужеподобной и вдобавок — что играло не последнюю роль — ему было страшно.

В то время как Хэрод крутился и ерзал, стараясь не утратить контакт с женщиной и доставить ее в нужное место, остальные сидели, свободно раскинувшись в своих креслах за огромным круглым столом Игровой комнаты. Заставив ее остановиться приблизительно в центре круга, он вытер пот со лба и скул, кивнул и переключил внимание на происходящее в комнате.

— Очень хорошо, — снисходительно прокомментировал К. Арнольд Барент, — похоже, мы готовы. Правила всем вам известны. Если кому-то удастся дожить до рассвета, но он никого не убьет при этом, игрок получает пятнадцать очков, а суррогат ликвидируется. Если ваш суррогат набирает сто очков путем ликвидации остальных до рассвета, он... или она могут быть использованы по вашему выбору в следующей игре. Надеюсь, нашим новым игрокам это понятно?

Вилли улыбнулся. Хэрод коротко кивнул.

— На всякий случай напомню. — Кеплер положил руку на стол и повернулся к Хэроду. — Если ваш суррогат ликвидируется на ранних этапах, остальную часть Игры можно наблюдать по монитору из соседней комнаты. В северной части острова расположено более семидесяти камер. Так что обзор достаточно хороший.

— Однако он все же меньше, чем для тех, кто продолжает Игру, — промолвил Саттер. Лоб и верхняя губа священника покрылись капельками пота.

— Джентльмены, если мы готовы, — сказал Барент, — через тридцать секунд взлетит ракета. Мы начинаем по ее сигналу.

Все, кроме Хэрода, тут же закрыли глаза и мгновенно установили контроль, в то время как он большую часть тридцатисекундной готовности потратил на восстановление контакта.

Когда же он очутился в сознании амазонки, ощутил дуновение ветерка на ее обнаженной коже, почувствовал, как твердеют ее соски от прохлады ночного воздуха, то увидел, что к ней склонился Дженсен Лугар. Он посмотрел на нее со злобной ухмылкой и голосом Вилли Бордена произнес:

— Ты будешь последним, Тони. Я приберегу тебя напоследок.

Затем в трехстах футах над покрывалом пальмовых ветвей взвилась красная ракета, четверо человек пришли в движение, и Хэрод, развернув свою женщину, заставил ее стремглав броситься в джунгли на север.

Часы проходили в лихорадочном мелькании ветвей, жужжании насекомых и наплывах страха — его собственного и его суррогатки. Это был бесконечный бег без разбору сквозь заросли и трясину. Несколько раз Хэроду казалось, что он уже достиг северной оконечности острова, но всякий раз, выходя из-под деревьев, он обнаруживал перед собой колючую проволоку охранной зоны.

Он попробовал было разработать какую-нибудь стратегию, чтобы черпать энтузиазм в определенной последовательности действий, но, по мере того как ночь двигалась к рассвету, понял, что способен лишь блокировать боль в окровавленных ногах и исцарапанном теле своей суррогатки и заставлять ее бежать дальше, сжимая в руках тяжелую бесполезную палку.

Игра шла не более получаса, но тут до Хэрода донесся первый крик — всего футах в пятидесяти от зарослей сахарного тростника, где он спрятал свою женщину. Минут через десять он заставил ее выползти оттуда на четвереньках и наткнулся на труп полного блондина, которого использовал Саттер, — голова его была повернута на 180 градусов, а красивое лицо вдавлено в землю.

Несколько минут спустя, выбравшись из болота, кишевшего змеями, женщина Хэрода издала истошный крик, когда на нее набросился высокий худой пуэрториканец Кеплера и принялся колотить ее тяжелым бревном. Хэрод почувствовал, что она падает, постарался увернуться, но сделал это недостаточно проворно, и очередной удар пришелся ей по спине. Хэрод заблокировал боль, но ощутил, как по всему ее телу разливается странная немота. Пуэрториканец безумно захохотал и поднял свое бревно, чтобы нанести последний удар.