Читаем Утеха падали полностью

— Самолет уничтожала не я, — призналась она после паузы.

У меня началась бешеная тахикардия, так что осциллограф начал выдавать зеленые вспышки, заливая комнату пульсирующим ярким светом.

— А кто же это сделал?

— Другие, — равнодушным тоном отозвалась она.

— Кто эти другие? Девица глубоко вздохнула.

— Есть группа лиц, обладающих нашей силой. Тайная группировка...

— Нашей силой? — перебила ее я. — Ты имеешь в виду Способность?

— Да.

— Глупости. Мы никогда не встречали кого-либо, даже с намеком на Способность. — Я заставила Калли поднять руки в темноте. Ее худенькая прямая шейка торчала из ворота темного свитера. Калли мог переломить ее запросто, как сухую веточку.

— А эти обладают ею, — уверенно произнесла цветная девица. — Они пытались убить Вилли. Они пытались убить тебя. Неужели ты не задумалась, кто это был в Джермантауне? Стрельба? Свалившийся в реку вертолет ?

«Откуда Нина может знать об этом? Откуда вообще кто-либо может знать об этом?»

— Ты вполне могла быть одной из них, — уклончиво ответила я.

Девица невозмутимо кивнула.

— Да, но в таком случае разве я стала бы предупреждать тебя? Я попыталась сделать это в Джермантауне, но ты не захотела слушать.

Я попробовала вспомнить. Предупреждала ли негритянка меня о чем-нибудь? Шепотки тогда уже звучали очень громко, и сосредоточиться было трудно.

— Ты и шериф приходили, чтобы убить меня, — возразила я.

— Нет, — голова девицы медленно шевельнулась, как у заржавевшей марионетки. Нинина компаньонка Баррет Крамер двигалась именно так. — Шерифа прислал Вилли. Он тоже хотел предупредить тебя.

— А кто эти другие? — осведомилась я.

— Известные люди, — ответила она. — Очень могущественные. Барент, Кеплер, Саттер, Хэрод...

— Мне эти имена ничего не говорят, — сказала я и вдруг поймала себя на том, что визжу голосом шестилетнего Джастина. — Ты лжешь! Ты не Нина! Ты умерла! Откуда ты знаешь про этих людей?

Девица помедлила, словно прикидывая, говорить или нет.

— Я познакомилась кое с кем из них в Нью-Йорке, — наконец ответила она. — И они уговорили меня сделать то, что я сделала.

Наступила такая мертвая и продолжительная тишина, что через все свои восемь источников я могла слышать, как на карнизе эркера воркуют голуби. Мисс Сьюэлл бесшумно удалилась на кухню и теперь стояла в тени дверного проема, держа тесак в складках бежевой юбки. Калли переступил с ноги на ногу, и я ощутила отголосок обостренной готовности Винсента в его кровожадном нетерпении.

— Они убедили тебя уничтожить меня, — сказала я, — и пообещали расправиться с Вилли, пока ты занимаешься мною.

— Да, — ответила она.

— Но им так же ничего не удалось, как и тебе.

— Да.

— Зачем ты рассказываешь мне это, Нина? — поинтересовалась я. — Ведь этим ты только вызываешь еще большую ненависть к себе.

— Они обманули меня, — хрипло прошептала девица. — Когда ты явилась, они бросили меня. И я хочу покончить с ними.

Я заставила Джастина чуть склониться вперед.

— Поговори со мной, Нина, — попросила я тихо. — Расскажи мне о нашей юности. Она покачала головой.

— На это нет времени, Мелани. Я улыбнулась, чувствуя, как слюна увлажнила детские зубы Джастина.

— Где мы познакомились, Нина? На чьем балу мы впервые сравнили свои карточки с ангажементами? Негритянка слегка задрожала и поднесла ко лбу руку.

— Моя память, Мелани... после ранения... образовались провалы.

— По-моему, несколько секунд назад они тебя не тревожили, — ехидно заметила я. — Кто ездил с нами на пикники на остров Дэниел, Нина, милая? Неужели ты не помнишь его? Наших ухажеров в то далекое-далекое лето?

Девица качнулась, не отводя руки от виска.

— Мелани, прошу тебя, я вспоминаю, а потом забываю... боль...

К ней сзади подошла мисс Сьюэлл. Ее сестринские туфли на резиновых подошвах не издавали ни малейшего шума.

— Кого мы выбрали первым для нашей Игры в то лето в Бад Ишле? — осведомилась я лишь для того, чтобы дать возможность мисс Сьюэлл сделать два последних бесшумных шага. Я знала, что цветная самозванка не сможет ответить на эти вопросы. Посмотрим, сможет ли она изображать Нину, когда голова ее скатится на пол. Может, Джастину будет интересно поиграть с таким «футбольным мячом» ?

— Первой была танцовщица из Берлина, — вдруг сказала негритянка, — по фамилии Майер, кажется. Подробностей я не помню, но мы, как всегда, обратили на нее внимание, когда сидели в кафе «Зайнер».

— Что? — ошарашенно воскликнула я.

— А на следующий день... нет, это было через два дня, в среду... такой смешной мороженщик. Мы оставили его труп в морозильной камере... висеть на железном крюке... Мелани, мне больно. Я то вспоминаю, то забываю! — девица начала плакать.

Джастин сполз с кресла, обошел чайный столик и похлопал ее по плечу.

— Нина, — прошептала я. — Прости меня. Прости меня.

Мисс Сьюэлл приготовила чай и подала его в моем лучшем веджвудском фарфоре. Калли принес свечи. Доктор Хартман и сестра Олдсмит поднялись наверх проведать меня, в то время как Говард, Нэнси и остальные устраивались в гостиной. Негр остался стоять у парадной двери.

— А где же Вилли? — спросила я через Джастина. — Как он?