Читаем Утеха падали полностью

Как только они выбрались на мощеную дорогу, Натали свернулась между сиденьями и багажной частью, натянула на себя морское одеяло и попыталась поудобнее устроиться на возвышении с коробкой передач.

— Тебе не придется так долго мучаться, — сказал Сол, прикрывая ее сверху багажом и ящиком с пивом, оставив лишь место для дыхания. — Они ищут молодую негритянку и ее неизвестного сообщника в темном фургоне. Надеюсь, что добропорядочный старичок в новенькой «Тойоте» не обратит на себя их внимание. Как ты думаешь?

В ответ ему донеслось лишь сопение спящей. Сол разбудил Натали через пять минут, когда впереди, сразу за небольшой деревенькой под названием фолбрук, замаячило полицейское заграждение. Поперек дороги стояла единственная патрульная машина, два сонного вида полицейских, прислонясь к багажнику, пили кофе из металлического термоса. Сол подъехал к ним и остановился.

Один полицейский остался на месте, а другой переложил чашку из правой руки в левую и не спеша двинулся к Солу.

— Доброе утро.

— Доброе утро, — поздоровался Сол. — Что случилось?

Патрульный наклонился и заглянул внутрь машины, уставившись на целый склад вещей в задней ее части.

— Едете из Национального заповедника?

— Да, — кивнул Сол. Он знал, что человек, чувствующий себя виноватым, неосознанно начинает тараторить, пытаясь многословно дать всему объяснения. Когда Сол недолгое время работал в качестве консультанта в нью-йоркском отделении полиции, эксперт по ведению допросов объяснил ему, что он всегда устанавливает виновных по тому, как они слишком быстро предлагают связные и достоверные объяснения. Лейтенант утверждал, что невиновные скорее проявляют тенденцию к непоследовательности.

— Провели там одну ночь? — осведомился полицейский, чуть отодвинувшись и вглядываясь туда, где под одеялом, рюкзаком и ящиком с пивом лежала Натали.

— Две. — Сол посмотрел на второго полицейского, который подошел к своему коллеге. — А что такого?

— Отдыхали? — осведомился первый, глотнув кофе.

— Да, — ответил Сол, — и испытывал новую машину.

— Красавица, — заметил тот. — Совсем новенькая? Сол кивнул.

— Где вы ее купили?

Он назвал фирму, выбитую на кольце с ключами.

— Где вы живете? — спросил полицейский. Сол на мгновение замешкался — в фальшивом паспорте и водительском удостоверении, сделанных для него Джеком Коуэном, значился нью-йоркский адрес.

— В Сан-Диего, — ответил он. — Переехал туда два месяца назад.

— Где именно в Сан-Диего? — полицейский вел себя вполне дружелюбно, но Сол заметил, что его правая рука лежит на деревянной рукояти револьвера, а кожаный ремешок на кобуре расстегнут.

Сол был в Сан-Диего лишь однажды, а именно шесть дней назад, когда они проезжали этот город вместе с Джеком Коуэном. Однако его напряжение и усталость были настолько велики, что каждое впечатление того вечера неизгладимо отпечаталось в его сознании. Он вспомнил по меньшей мере три указателя.

— В Шервуде, — сказал он. — Еловая аллея 1990, рядом с дорогой Линда Виста.

— Да-да, — кивнул полицейский. — Дантист моего шурина жил на Линда Виста. Это рядом с университетом?

— Не совсем, — ответил Сол. — Я так понимаю, вы не хотите мне рассказывать, что случилось?

Полицейский еще раз заглянул в заднюю часть «Тойоты», словно пытаясь определить, что же находится в ящиках.

— Неприятности в районе озера Эльсинор, — пояснил он. — Где вы ночевали?

— На «Маленькой Маргарите», — ответил Сол. — И если я в ближайшее время не попаду домой, моя жена пропустит службу в церкви, и тогда крупные неприятности будут уже у меня.

Полицейский кивнул.

— Вы случайно не встречали по дороге синий или черный фургон?

— Нет.

— Я так и думал. Между этим местом и озером Лысухой нет никаких дорог. А каких-нибудь пеших путников? Негритянку? Лет двадцати с небольшим? Или парня постарше, палестинского вида?

— Палестинского вида? — переспросил Сол. — Нет, я никого не встречал, кроме молодой пары — белой девушки Хетер и ее приятеля Карла. Они там наверху проводят медовый месяц. Я старался не мешать. А что, какие-то террористы с Ближнего Востока?

— Похоже на то, — признал полицейский. — Разыскивается негритянка и палестинец, а при них целый арсенал боеприпасов. Ничего не могу поделать, но вы говорите с акцентом, мистер...

— Гроцман, — подсказал Сол. — Сол Гроцман.

— Венгр?

— Поляк. Но я стал американским гражданином сразу же после войны.

— Да, сэр. А эти цифры означают именно то, что я думаю?

Сол взглянул на свое запястье — рукава рубашки были закатаны.

— Татуировка нацистского концлагеря, — подтвердил он.

Патрульный медленно опустил голову.

— Никогда в жизни не видел этого. Мне очень не хотелось бы вас задерживать, мистер Гроцман, но я должен задать вам еще один важный вопрос.

— Да?

Патрульный сделал шаг назад, снова положил руку на кобуру и еще раз заглянул в салон «Тойоты».

— В какую сумму обходятся эти японские джипы? Сол рассмеялся.

— Моя жена считает, что в очень большую. Даже слишком. — Он кивнул и тронулся с места.

Они миновали Сан-Диего, свернули на восток к Юме, где припарковали «Тойоту» и перекусили в «Макдоналдсе».