Читаем Устранение полностью

Его тёмные крылья раскинулись по обе стороны от него, такого же глубокого аметистового цвета, как и когти. В свете искусственных звёзд каждое из его перьев блестит, а узор из снежинок на них переливается. Я был так сосредоточена на его груди, что едва уловила начертание руны, которую он использовал для создания своих крыльев. Когда я впервые увидела их, когда мы вторглись на территорию гоблинов, мне пришлось сдержаться, чтобы не прикоснуться к ним, но не в этот раз.

Подавшись вперёд, я полностью осознаю, что прижимаюсь к нему всем телом, отчего его глаза темнеют до невозможной черноты. Разведя руки в стороны, я провожу кончиками пальцев по верхушкам его крыльев. Не отрывая от него глаз, я позволяю своим рукам медленно опуститься, мои ладони легко скользят по поверхности перьев по бокам от него. Ощущение под моими пальцами многослойное, его перья мягкие, но с чёткими краями, в то время как от моих прикосновений на кончиках его крыльев, которые я вижу краем глаза, появляется мерцание.

Когда мои руки полностью опускаются, опускаются по бокам, он дёргает меня вперёд, так что я слегка выгибаюсь над его рукой, и я заставляю себя дышать, ощущая волны удовольствия, исходящие от его прикосновений.

— Не здесь, — рычит он, и тени сгущаются на его лице, когда некоторые звёзды исчезают с фальшивого ночного неба над нами. — Есть одно место, куда я хочу тебя отвести.

Он прижимает меня к себе, и я крепче обхватываю ногами его бёдра, просовывая руки ему под крылья. Это так же естественно, как забраться к нему на колени.

Как только я оказываюсь в безопасности, он дважды взмахивает крыльями, чтобы поднять нас в воздух. Лёгкий ветерок кружит вокруг меня, нежно скользя по моей открытой коже. Приподнимая мои волосы и теребя пряди, обрамляющие лицо. Я чуть не сбрасываю ботинки, потому что больше всего на свете хочу провести пальцами ног по его ногам. По правде говоря, я бы с удовольствием сняла с себя всю одежду — всё, что отделяет нас друг от друга. Меня останавливает только то, что я сейчас нахожусь над землей.

Глаза Романа становятся совершенно чёрными, когда он обволакивает нас обоих своими крыльями, полностью заслоняя звёздный свет, когда его перья смыкаются у меня на плечах, окутывают волосы, скользят по спине и ягодицам.

Я не уверена, как мы остаёмся в воздухе, но вся эта среда создана им и, должно быть, находится под его контролем. Его сила искрится в воздухе, как электричество, в пространстве между нашими лицами появляется аметистовая руна, вихрь форм, которые распадаются, когда он дует на них.

Когда его тихое дыхание щекочет мои щеки, я ощущаю, как что-то притягивает меня, как что-то меняется вокруг меня. Волоски на моих руках встают дыбом, а по шее пробегают мурашки. Уютно устроившись в коконе из его крыльев, уткнувшись головой в изгиб его шеи, я ничего не вижу за его перьями, но осознаю, что наше окружение изменилось. Он замолкает, и я чувствую, как его ноги возвращаются на твердую почву, но крылья он пока не раскрывает.

— Куда ты меня привёл? — спрашиваю я, мои губы так близко к его шее, что я не могу удержаться и провожу ими по его коже, поднимаясь к подбородку, снова касаясь его небольшой щетины.

— На скрытый уровень над моей хижиной.

Я не могу сдержать мягкой улыбки.

— Твоя хижина — ещё одна иллюзия, не так ли? Или, по крайней мере, тот факт, что она представляет собой один уровень, является иллюзией.

— Так и есть.

Находясь в коконе его крыльев, я ещё острее ощущаю его запах, аромат костра без едкого дыма, чистый аромат. Это свидетельствует о его чистой силе.

— Мои волки… — начинаю я, внезапно осознавая, как повлияет на них моё исчезновение. — Они будут волноваться, если не почувствуют меня.

— Я понимаю твоё беспокойство, но твои волки будут уверены, что со мной ты в безопасности, и они присмотрят за Ингрид, пока нас не будет.

Он расправляет крылья, легчайшим прикосновением касаясь моей спины, скользя от бёдер к рукам.

Я поднимаю голову с плеча Романа, чтобы оглядеться по сторонам.

Это новое пространство совсем не похоже на хижину под нами с её деревянной мебелью и уютным беспорядком на поверхностях. Скорее, это роскошная комната, две её стороны разделены стеной с очень большим проёмом, в котором мы стоим.

С одной стороны находится спальня, а с другой — гостиная. Стены отделаны полированным серым камнем, а пол — блестящий чёрный, как гладкий оникс, с серебристыми вкраплениями на поверхности. Потолок возвышается над нами, стены окрашены в более светлый оттенок серого. Кровать покрыта подушками всех размеров, постельное белье белоснежное и блестящее, как шёлк. В изножье кровати стоит обитая плюшем скамья, на поверхности которой чередуются завитки древесного угля и слоновой кости.

Стена над кроватью украшена тремя наклейками, сделанными из лучей камня оникс, которые расходятся из серебряного центра, придавая украшениям форму звёзд.

Комната такая же монохромная, как и моё волчье зрение, — настолько, что я перевожу дыхание и проверяю, не обращаюсь ли я к её зрению вместо своего собственного прямо сейчас.